Страница 50 из 123
— Вы незамужняя женщина дворянского происхождения. Формально ваши возможности шире, чем считает ваша мать. Но семейное давление, будущий брак, договоры, управление имуществом — всё это имеет значение. Особенно если появятся долги или вы подпишете невыгодные бумаги.
— То есть Женевьева не может просто приехать и забрать Бельфонтен.
— Нет.
— Арман?
— Нет.
Клэр улыбнулась.
— Уже прекрасный день.
— Не торопитесь. Они могут попытаться убедить вас передать управление. Могут использовать репутацию. Могут предложить брак.
Улыбка исчезла.
— Кому?
— Пока никому.
— Тогда зачем вы сказали?
— Потому что если Бельфонтен начнёт приносить серьёзный доход, вы перестанете быть неудобной бедной родственницей.
Адриен, до этого молчавший, тихо произнёс:
— И станете удобным активом.
Клэр повернула голову.
Он смотрел на документы.
Не на неё.
Лицо серьёзное.
Пальцы лежали на подлокотнике.
Большой палец медленно провёл по дереву.
Раз.
Второй.
Он думал.
— Именно, — сказал Люсен.
Клэр откинулась в кресле.
— Значит, мне нужно заработать достаточно, чтобы стать проблемой, но не дать никому превратить меня в решение.
Люсен улыбнулся.
— Примерно.
Адриен поднял глаза.
— И не спешить с браком.
— Я вообще не собираюсь спешить.
— Хорошо.
Слишком быстро.
Клэр посмотрела.
Адриен понял.
Бровь поднялась.
— Что?
— Почему «хорошо»?
— Потому что Люсен прав.
— Я ничего не сказал о скорости брака, — заметил Люсен.
Адриен медленно повернул голову к брату.
Люсен сидел с невиннейшим лицом.
Клэр прикусила внутреннюю сторону щеки.
Адриен снова посмотрел на неё.
— Потому что ваш будущий муж получит слишком большое влияние на ваши дела.
— Уже лучше.
— Что значит «лучше»?
— Ответ стал умнее.
Люсен опустил голову над бумагами.
Плечи дрожали.
Адриен прикрыл глаза.
На лбу появились две горизонтальные складки.
Потом он выдохнул.
— Когда-нибудь я научусь с вами не спорить.
— Не надо. Будет скучно.
Он посмотрел.
И вот теперь улыбка появилась медленно.
Совсем другая.
Без насмешки.
Тёплая.
Клэр на мгновение стало слишком тесно в комнате.
Она первой отвернулась к документам.
Следующее утро началось с денег.
Это всегда улучшало настроение.
Пришла ещё одна часть платежа Дюваля.
Не лично.
Через доверенного человека.
Клэр пересчитала.
Записала.
Отложила сумму на крышу.
Отдельно — на топливо.
На продукты.
На ткань.
На работы у источника.
И только после этого позволила себе подумать о расширении.
Пьер сидел напротив.
Бастьен Рено приехал оценить старый виноградник и теперь тоже присутствовал.
Матьё стоял у двери.
Почему — никто уже не спрашивал.
— Восточное крыло пока не трогаем, — сказала Клэр. — Только чтобы не разрушалось дальше.
Пьер кивнул.
— Крыша над жилой частью?
— Закончить до следующего сильного дождя.
— Фурнье могут.
— Пусть называют цену заранее.
Бастьен хмыкнул.
— Они теперь вас боятся.
— Хорошо.
— Не очень.
— Почему?
— Когда мастер боится хозяйку, начинает закладывать страх в цену.
Клэр посмотрела.
Потом улыбнулась.
— Вы мне нравитесь.
— Не надо.
— Почему?
— Я женат.
Матьё фыркнул.
Клэр рассмеялась.
— Я о вашей голове.
— А.
Бастьен подумал.
— Тогда можно.
Пьер отвернулся к окну.
Клэр увидела, как у него дёрнулся уголок рта.
— Виноградник? — спросила она.
Бастьен посерьёзнел.
— Не умер.
— Это хорошая новость?
— Для виноградника — да. Для кошелька — нет.
— Что нужно?
Он перечислил.
Обрезка.
Подпорки.
Часть лоз убрать.
Починить стену.
Разобраться с дренажем.
Клэр записывала.
Не всё сразу.
Весной.
Если деньги будут.
— А сад?
— Лучше. Яблони старые, но крепкие. Груши тоже. Сливы надо чистить. Орехи хорошие.
Клэр кивнула.
Еда.
Варенье.
Сушёные фрукты.
Масла?
Позже.
Она запретила себе строить империю из трёх яблонь и одной груши.
— Теперь вода.
Пьер подался вперёд.
Клэр разложила грубый рисунок местности.
— Мне нужно понять, можно ли подвести воду ближе к прачечной без того, чтобы она остыла по дороге и без того, чтобы мы разорились.
Бастьен посмотрел.
— Нужен человек, который понимает в каналах и трубах.
— Есть?
Пьер задумался.
— В двух днях отсюда ремонтировали мельничный водовод. Там был мастер из Виши.
Клэр подняла голову.
Виши.
Вот это уже интересно.
Не потому, что слово было знакомо ей из двадцать первого века.
Потому что в памяти всплыло другое: воды, купальни, люди, приезжающие к источникам задолго до её рождения.
Значит, здесь не надо изобретать цивилизацию.
Надо найти тех, кто уже умеет делать нужное.
— Узнайте имя.
Пьер кивнул.
Матьё у двери сказал:
— Я могу.
Клэр посмотрела.
— Что?
— Узнать.
— Ты не пойдёшь два дня один.
— Я не собирался.
— А как?
— У Жака дядя возит вино в ту сторону.
Бастьен повернулся.
— Клод?
— Да.
— Через три дня едет.
Матьё пожал плечами.
— Вот.
Клэр посмотрела на мальчика.
— Когда ты успел это узнать?
— Вчера.
— Зачем?
— Вы сказали слушать полезное.
Она помолчала.
— Молодец.
Матьё попытался сделать вид, что ему всё равно.
Не получилось.
Губы растянулись.
Он быстро отвернулся.
Клэр увидела.
И ничего не сказала.
К обеду приехала новая клиентка.
Без Элеоноры.
Без рекомендации, переданной лично.
Просто потому, что услышала.
Баронесса Аделаида Морель, лет сорока восьми, маленькая, плотная, с великолепной грудью, громким голосом и убеждением, что весь мир обязан знать состояние её коленей.
Клэр узнала о коленях за первые три минуты.
О муже — за пять.
О невестке — за семь.
О том, что соседка красит волосы, — за девять.