Страница 45 из 123
— Очень.
— А я говорил.
— Что?
— Люди будут платить.
— Ты говорил про мельника.
— Он тоже приедет.
— Почему?
Матьё пожал плечами.
— Жена уже сказала.
Клэр замерла.
— Что сказала?
— Что если виконт лежал, то и он ляжет.
Люси согнулась пополам.
Маргарита зажала рот.
Клэр закрыла лицо ладонями.
— Всё. Реклама вышла из-под контроля.
Матьё серьёзно спросил:
— Это плохо?
Клэр подняла голову.
— Нет.
— Тогда почему лицо такое?
— Потому что я ещё не успела придумать, как брать за это больше.
Следующие четыре дня прошли так, будто кто-то открыл ворота.
Люди ехали.
Не толпой.
Но каждый день.
Сначала две знакомые Элеоноры.
Потом жена судьи.
Потом богатая вдова из соседнего городка.
Потом купеческая семья, которая приехала «просто посмотреть» и оставила деньги за две ванны.
Потом мельник.
Мельник оказался огромным мужчиной по имени Огюстен Лефевр.
Не родственник Жерома.
К счастью.
Иначе Клэр окончательно решила бы, что во Франции существует всего десять фамилий.
Огюстен пришёл с лицом человека, которого привели на казнь.
После массажа спины ушёл с лицом человека, который теперь не понимал, почему раньше сопротивлялся.
Матьё встретил его у ворот.
— Ну?
Огюстен посмотрел на мальчика.
— Молчи.
— Значит, хорошо.
— Молчи.
На следующий день приехал его брат.
Клэр начала понимать механизм рекламы.
Мужчины не признавались.
Женщины рассказывали.
Мальчишки разносили.
И деньги приезжали сами.
Матьё получил первый настоящий заказ на рекламу.
Клэр дала ему несколько простых листков.
Не массовая печать.
Никаких современных буклетов.
Рукописные объявления, аккуратно переписанные Люси:
«Бельфонтен. Тёплые минеральные купания. Уход за телом. Растирания. Отдых. По предварительной договорённости».
Матьё прочитал.
— Скучно.
Клэр подняла глаза.
— Что?
— Никто не придёт.
— Почему?
— Там не написано, что помогает спине.
— Потому что я не обещаю лечение.
— Тогда напишите, что после легче.
— Не всем.
— А что можно?
Клэр задумалась.
— «Для усталых после дороги».
Матьё скривился.
— Ещё скучнее.
— Тебе тринадцать.
— Именно.
— И что?
— Я знаю, что люди любят.
— Ну?
Он посмотрел на неё.
— Чужие секреты.
Клэр засмеялась.
— Нет.
— Тогда мужчины.
— Что мужчины?
— Напишите, что даже мужчины возвращаются.
Клэр застыла.
Люси за столом медленно подняла голову.
Маргарита отвернулась.
Матьё продолжил:
— Все будут спрашивать почему.
Клэр посмотрела на мальчика.
— Ты опасен.
— Это хорошо?
— Для бизнеса — очень.
Она взяла перо.
Написала внизу:
«Даже мужчины не жалуются».
Люси прочитала.
Засмеялась.
Матьё покачал головой.
— Я бы написал лучше.
— Я уверена.
— Что?
— «Мужчины сначала ругаются. Потом приходят снова».
Клэр положила перо.
Посмотрела.
Потом медленно улыбнулась.
— Оставляем.
На пятый день приехал Люсен.
Один.
Клэр увидела его во дворе и неожиданно почувствовала разочарование.
Совсем небольшое.
И тут же разозлилась на себя.
Нотариус спешился.
Сегодня он был в тёмно-коричневом дорожном сюртуке, кремовом жилете и высоких сапогах.
Ветер растрепал волосы.
Он снял шляпу.
Улыбнулся.
Тепло.
Легко.
И Клэр снова подумала, что читателю следовало бы дать премию за терпение.
Люсен действительно был красив.
Не менее.
Просто иначе.
В нём было больше света.
Меньше опасности.
Улыбка приходила быстрее.
Карие глаза постоянно смеялись.
Тонкие черты лица делали его моложе брата, хотя разница была всего шесть лет.
Клэр спустилась с крыльца.
— Где ваш брат?
Люсен остановился.
Улыбка стала шире.
— Здравствуйте, Клэр.
Она закрыла глаза.
— Здравствуйте, Люсен.
— Приятно, что вы обо мне спросили.
— Я спросила о нём.
— Именно поэтому особенно приятно.
Клэр сложила руки.
— Где?
— Работает.
— Чем?
Люсен посмотрел невинно.
— Делами.
— Какими?
— Своими.
— Какими именно?
Он приподнял бровь.
— Вы интересуетесь?
— Нет.
— Очень похоже.
Клэр почувствовала, как раздражение смешивается с любопытством.
— Я просто хочу понимать, почему мужчина обещал вернуться и не приехал.
Люсен улыбнулся.
— Так и передам.
— Даже не думайте.
— Уже запомнил.
— Люсен.
— Клэр.
Они смотрели друг на друга.
Потом оба рассмеялись.
— Входите, — сказала она.
— Спасибо.
Он поднялся на ступеньку.
Остановился рядом.
Наклонился чуть ближе.
— Если вам легче, он спрашивал о вас.
Клэр повернула голову.
— Что именно?
— Как плечо?
— Это не обо мне.
— Верно.
— Ещё?
Люсен наслаждался.
Видно было по глазам.
По тому, как уголок губ медленно полз вверх.
— Спрашивал, сколько карет.
Клэр замерла.
— Откуда знает про кареты?
— Слухи.
— Уже?
— Клэр, у вас в округе появилась опальная фрейлина, которая раздевает аристократов и мажет их маслом.
Она закрыла глаза.
— Я никого не раздеваю.
— Конечно.
— Они сами.
— Так гораздо лучше.
Клэр медленно повернулась.
Люсен отступил на шаг.
Правильно.
— И что ещё сказал ваш брат?
— Что приедет.
— Когда?
— Не сказал.
Клэр кивнула.
Спокойно.
Совершенно спокойно.
— Мне всё равно.
Люсен посмотрел на её лицо.
— Конечно.
— Люсен.
— Уже молчу.
Он приехал не только за её раздражением.
Привёз бумаги.
И новости.
Должник Бержье после второго уведомления внезапно вспомнил, что действительно должен.
Не всю сумму.
Спорил по процентам.
Но основную часть признал.
Граф де Рошфор оказался сложнее.