Захватить живой

Надя посмотрела на правую ветку, куда указывал светлый камень. — Значит, идут туда.

Митрохин вернулся слева и сообщил, что следов колонны там нет.

Вопрос исчез.

Группа свернула вправо.

Зимник пошёл вниз, ближе к канаве.

Колесов сразу оценил местность. — Хорошее место для подхода, если придётся брать колонну на дороге.

Надя посмотрела на глубокую низину. — Павел мог выбрать специально.

— Мог.

— Узкий путь, канава рядом, лес плотный.

— Всё вижу.

— Если бы мы пришли раньше…

Колесов остановился и посмотрел на неё.

Надя сама закончила иначе: — …ничего. Сейчас важнее станция.

Сержант кивнул.

Больше ничего говорить не пришлось.

К вечеру Вайс увидел лесозаготовительную станцию.

Она оказалась меньше, чем Александра представляла по немецким бумагам. Никакого большого промышленного посёлка, железнодорожной ветки с эшелонами или укреплённой базы. Просто старая пилорама на краю большой вырубки, деревянная контора, два склада, длинный барак для рабочих и несколько хозяйственных сараев. За строениями уходила на запад широкая лесовозная дорога. Рядом стояли три грузовика, один без переднего колеса, несколько саней и маленькая полевая кухня. Над конторой тянулся телефонный провод.

Людей было немного.

Александра начала считать автоматически.

Два поста у восточного въезда.

Трое возле склада.

Четверо у барака.

Несколько водителей.

Два человека у пилорамы.

Ещё кто-то внутри конторы.

Около двадцати.

Может, двадцать пять.

Не крепость.

Но и не место, из которого двое пленных могут просто уйти через заднюю дверь.

Вайс сразу занял контору. Часть документов понесли туда, другие ящики оставили на складе. Задержанных разместили в бараке, где раньше жили рабочие лесозаготовки. Там стояли двухъярусные нары, большая железная печь и длинный стол, покрытый старыми зарубками. Окна заколотили досками не немцы — вероятно, ещё осенью, — поэтому внутри царил полумрак даже до наступления настоящей ночи.

Павла оставили с остальными ненадолго.

Потом переводчик пришёл и позвал его.

— Опять дороги, — сказал лесник, поднимаясь.

Александра посмотрела на него. — Что им ещё нужно?

— Дальше два выхода. Один на западный тракт, второй к старому складу и потом к деревням.

— Будешь тянуть?

Павел усмехнулся. — А куда торопиться?

Охранник велел идти.

Старик вышел.

Александра осталась у стены.

Она уже почти не чувствовала пальцы ног. Халат намок снизу, спина болела после долгой дороги, правая кисть всё ещё ныла после удара. Но голова работала ясно.

Самое важное она увидела ещё во дворе.

Немцы не собирались оставаться надолго.

Грузили.

Перекладывали ящики.

Проверяли машины.

Один водитель снимал брезент с кузова исправного грузовика.

У полевой кухни никто не разводил большой огонь.

Это был транзитный узел.

Не место для ночёвки всей группы.

Если Вайс собирается продолжить допрос, у него всего несколько часов. Потом либо фронт подойдёт ближе, либо он уйдёт дальше.

Следовало сообщить Наде не просто направление.

Срочность.

Но как?

Три царапины означали принудительное движение.

Ветка — маршрут.

Камень — изменение пути.

Отдельного знака «торопись» они не придумали.

Потому что два дня назад подобная тонкость казалась ненужной.

Александра мысленно выругалась.

Всю жизнь — первую или вторую, теперь уже неважно — самые важные вещи обнаруживали необходимость уже после того, как возможность спокойно их подготовить исчезала.

Она посмотрела на барак.

Под столом лежала тонкая щепка.

Возле печи — уголь.

Окно заколочено.

Дверь охраняют.

След на дороге оставить можно только при следующем выходе.

Значит, придётся ждать.

Павел вернулся через час.

Лицо у него было усталым, но довольным.

Он сел рядом с Александрой на нары и несколько минут грел ладони над печью.

— Что?

— Вайс хочет ночью идти дальше.

Александра напряглась. — Точно?

— Спрашивал западную дорогу. Сколько до тракта, есть ли мост, где можно пройти грузовиками.

— Что ответил?

— Правду.

Она посмотрела с раздражением.

Павел усмехнулся. — Ты сначала дослушай. Западная дорога хорошая. Только в трёх километрах мост через овраг, а у него одна балка треснула ещё летом. Пустая машина пройдёт. Гружёная — не уверен.

— Это правда?

— Да.

— Отлично. А второй путь?

— Через юг. Длиннее на пять километров.

— И?

— Там дорога хорошая.

Александра вздохнула. — Ты отвратительно помогаешь побегу.

— Я не организую побег. Я заставляю их выбирать.

— Между плохим и нормальным?

— Между быстрым, но рискованным, и надёжным, но долгим. Какой бы выбрали твои?

Вопрос заставил её замолчать.

Громов выбрал бы надёжный, если задача позволяет.

Колесов посмотрел бы на время.

Надя начала бы считать наблюдение.

— Вайс?

— Пока думает.

Павел потёр руки и посмотрел на дочь. — Ты опять всё глазами меряешь.

Александра почувствовала раздражение. — Что теперь?

— Посты, двери, окна. Сколько человек во дворе, когда менялись.

— Нормально для пленного.

— Для тебя теперь нормально.

Он сказал без упрёка.

Только фиксируя.

Александра посмотрела на огонь.

— Ты продолжаешь сравнивать.

— Да.

— С Лидией.

— А с кем ещё?

Она не ответила.

Павел помолчал. Потом неожиданно спросил: — Помнишь старый мост у Волчьего хода?

— Каменный?

— Нет. Деревянный, ниже.

Александра попыталась.

Ничего.

— Не помню.

— Там ты первый раз одна пошла по следу кабана. Я велел ждать у моста, а ты полезла дальше.

В памяти что-то дрогнуло, но картины не возникло.

— И?

— Заблудилась на два часа.

— Похоже на меня.

— Нет.

Александра посмотрела на него.

Павел улыбнулся едва заметно. — Вот это как раз не похоже. Лидка после того случая неделю в лес одна не ходила. А ты рассказываешь про это так, будто смеёшься над чужой дуростью.

Он снова попал.

Не в факт.

В реакцию.

Александра почувствовала, как хочется отшутиться, но сейчас любая шутка подтвердит наблюдение сильнее признания.