Захватить живой

— По правой короче, — сказал он. — Но если переднее колесо проломит лёд, можете машину здесь и оставить.

Семёна тоже привели. Он подтвердил, что каменная коса существует, но начал уверять, будто справа тоже можно проехать, если держаться ближе к берегу. Павел посмотрел на него с таким выражением, словно увидел человека, добровольно предложившего проверить собственным телом толщину льда. — Летом на телеге можно, — сказал он. — Зимой вода подо льдом промывает. Ты там когда последний раз был, Сеня?

Мужчина замялся. — Года два назад.

— А я осенью ходил.

Переводчик передал всё Вайсу. Майор посмотрел на лёд, затем на машину и выбрал левую косу. Водитель явно был благодарен хотя бы за отсутствие необходимости становиться участником практического спора двух русских лесных работников.

Когда колонна двинулась, Павел чуть замедлил шаг, и Александра оказалась рядом. Охранник между ними сначала хотел подтолкнуть старика вперёд, но у самой косы всё равно образовалась пробка: сани приходилось пропускать по одному, поэтому несколько минут никто никуда особенно не торопился.

— Неплохо сотрудничаешь, — тихо сказала Александра, глядя на автомобиль, который осторожно переваливал через камни.

Павел не повернул головы. — А надо было сказать, что справа хорошо?

— Тогда машина бы села.

— И нас оставили бы рядом с ней под охраной человек десяти, пока остальные ушли дальше. Потом вытащили бы. Хороший план, если хочешь провести ещё сутки под этим ручьём.

Александра усмехнулась. — Логично.

— Не хвали раньше времени.

Он произнёс это совсем тихо, а потом посмотрел вперёд, туда, где дорога после косы снова уходила в лес. Александра проследила за взглядом. В нескольких сотнях метров зимник делился ещё раз. Широкая колея поворачивала налево, продолжая идти по сухому месту, а вправо уходило почти незаметное ответвление, заросшее молодыми соснами.

— Там что? — спросила Александра.

— Потом увидишь.

Охранник заметил разговор и прикрикнул. Павел сразу прибавил шаг, а Александра отстала, сохраняя положенное расстояние. Старик ничего больше не сказал, но ей стало ясно: настоящим выбором он считает не ручей.

На второй развилке Вайс снова остановил колонну. Здесь старые карты давали два варианта, причём один выглядел значительно разумнее другого. Левая дорога была шире, по ней ещё недавно ходили сани, снег лежал утрамбованным, а просвет между деревьями позволял автомобилю двигаться почти без риска зацепить крылом ствол. Правая ветка выглядела заброшенной. Две колеи почти исчезли, несколько молодых сосен росли прямо посередине, а дальше дорога уходила между низкими холмами.

Павел показал вправо.

Водитель немедленно возмутился. Даже без перевода было понятно, что он думает о старом леснике и его любви к плохим дорогам.

Вайс тоже не согласился сразу. Он развернул карту, подозвал Семёна и задал вопрос обоим. Семён сначала показал налево. Павел ничего не сказал, только дождался перевода.

— Мальцев говорит, что левая дорога лучше и выводит туда же, — сообщил переводчик.

— Лучше, — спокойно согласился Павел. — Если хотите выйти на большую дорогу возле Плоского поля.

Вайс что-то уточнил.

— А правая?

— Тоже выходит к лесозаготовкам. Только не через поле.

Семён оживился и начал говорить быстрее. Переводчик слушал, потом передал: — Мальцев говорит, правая старая и длиннее. После оврага есть узкий участок. Машина может пройти с трудом.

Павел пожал плечами. — Может.

Вайс прищурился. Он уже достаточно хорошо понимал, что старый лесник не предлагает ему удобных подарков. — Почему правая? — спросил переводчик после короткой немецкой фразы.

Павел посмотрел сначала на майора, затем на восток, откуда далёким гулом снова донеслась артиллерия. — Левая выходит на Плоское поле. Там лес кончается почти на километр. Если ваши русских уже севернее встретили, значит, к вечеру поле будут видеть с высоты. Хотите тащить бумаги и пленных через открытое место — идите налево.

На этот раз Семён замолчал.

Потому что возразить было трудно.

Вайс подозвал одного из своих офицеров. Они несколько минут изучали карту, затем немец отправил двух солдат вперёд по правому ответвлению и велел всем ждать. Павел не проявил ни беспокойства, ни удовлетворения. Просто отошёл к дереву и присел на старый пень, экономя силы. Александра смотрела на него и постепенно понимала замысел.

Правая дорога не была ловушкой для немцев.

Она была хуже.

И именно поэтому лучше для того, кто хотел дать преследователям шанс.

Узкий участок.

Колонна растянется.

Автомобиль замедлится.

Густой лес подойдёт близко к дороге.

Если советская разведка действительно идёт следом, ей станет проще приблизиться, оставаясь незамеченной. Павел не знал, где находятся свои. Может быть, они вообще не нашли ни одного знака. Но старик выбирал путь так, чтобы случайная возможность появлялась чаще.

Разведчики вернулись минут через двадцать. Дорога существовала. Один из них сообщил о старом настиле и глубоком снеге, но проход был свободен. Вайс принял решение идти вправо.

Павел поднялся.

Александра поймала его взгляд.

Он едва заметно улыбнулся.

Не победно.

Просто так улыбается человек, когда кто-то самостоятельно выбирает именно ту неприятность, которую ему предложили.

Колонна свернула на старое ответвление.

Первые признаки преимущества Павлова пути появились быстро. Через километр дорога нырнула между двумя невысокими холмами и стала настолько узкой, что автомобиль уже не мог идти рядом с санями. Приходилось выстраиваться в один ряд: разведка, машина, первые сани, пешие задержанные, вторые сани и охрана. Развернуться было невозможно. Слева поднимался заросший елями склон, справа тянулась низина, по которой весной, судя по промоинам, уходила вода.

Вайс несколько раз выходил из машины и смотрел назад.

Он тоже видел недостаток.

Но теперь поворачивать колонну обратно означало потерять ещё больше времени. Чтобы машина развернулась, пришлось бы искать широкое место впереди или пятиться почти километр.

Павел шёл спокойно.