Захватить живой

Александра слушала, не перепроверяя вслух. Винтовка лежала на свернутой рукавице, ствол смотрел вдоль дороги. Снег под грудью быстро становился влажным от тепла тела, но менять положение было нельзя. Вокруг пахло хвоей, морозом и железом от оружия. Где-то в стороне скрипнула ветка, потом снова стало тихо.

Они ждали почти час.

Первым появился немецкий велосипедист. Ехать по снегу он, разумеется, не мог и тащил велосипед рядом, используя его скорее как средство перевозки сумки, чем транспорта. За спиной висел карабин. Мужчина двигался один, несколько раз останавливался и смотрел назад. Надя проводила его биноклем, но Александра даже не подняла винтовку.

— Связной, — сказала девушка.

— Или проверяет дорогу.

— Если проверяет, плохо.

— Почему?

— Смотрит только назад.

Александра улыбнулась. — Хорошо.

Немец исчез за восточным поворотом, не заметив их. Через двадцать минут показались передние сани.

Лошадь шла тяжело. Снег на дороге был уже примят, но всё равно доходил ей почти до суставов. На санях сидел возница, рядом немец с автоматом. Сзади стоял ещё один солдат, придерживая два больших деревянных ящика и кожаную сумку. Следом двигались вторые сани, меньше. На них лежали мешки, свёрнутые одеяла и ещё несколько коробов.

— Не задержанные, — сказала Надя.

— Архив или имущество.

— Первый немец смотрит в лес.

— Вижу.

Александра нашла через прицел человека, стоявшего у ящиков. Хорошая цель. До саней около пятисот пятидесяти метров, движение медленное. Если бой начнётся сейчас, один выстрел остановит головную часть или хотя бы заставит людей искать укрытие. Но Колесов ещё не видел хвоста, задержанные не появились, а Громов отдельно запретил начинать раньше времени.

Сани прошли.

За ними шли трое немцев пешком. Один нёс винтовку, второй автомат, третий — длинную сумку через плечо. Александра проводила их прицелом и снова отпустила. Смысл засады заключался не в том, чтобы собрать максимальное количество удобных мишеней, а в том, чтобы дождаться момента, когда вся колонна окажется связана общей дорогой.

Через несколько минут появились люди.

Сначала женщина в тёмном платке, затем двое мужчин, потом ещё четверо. Руки не были связаны у всех. У двух мужчин запястья стягивала одна верёвка, остальные шли свободно, но рядом находились немецкие солдаты. Всего задержанных Александра насчитала девять.

Павла среди них не было.

Она поняла это сразу, хотя не была уверена, каким именно человеком ожидала его увидеть. Тело не отозвалось ни на одно лицо. Ни один мужчина не вызвал узнавания. Один был слишком молод, другой низкий, третий шёл с согнутой спиной, опираясь на палку.

Разочарование пришло быстро.

За ним облегчение.

Александра почти разозлилась на себя за последнее чувство. Если Павла нет в колонне, не придётся проверять вчерашнее обещание прямо сейчас. Война любезно отложила моральную задачу на другой день.

Надя тихо спросила:

— Нет?

— Нет.

— Уверена?

— Настолько, насколько могу.

— Тогда работаем по плану.

Фраза помогла вернуть внимание к дороге.

За задержанными шла основная охрана. Семь немцев, двое с автоматами, остальные с винтовками. Замыкал колонну человек в коротком полушубке поверх формы и ещё двое солдат. Тот, что был в полушубке, несколько раз оглядывался и что-то говорил одному из охранников, явно не являясь обычным рядовым.

— Сотрудник комендатуры или переводчик, — сказала Надя.

— Может быть.

— Не похож на боевого.

— Поэтому не стреляем без необходимости.

Затем произошло то, чего они не ждали.

На северном склоне, значительно выше дороги, мелькнуло движение.

Один человек.

Не из колонны.

Он лежал на снегу среди кустов и наблюдал восточный лес через бинокль. Александра увидела его только потому, что тот сменил положение слишком резко.

— Наблюдатель севернее, — сказала Надя почти одновременно.

— Вижу.

— Круглов его сектор не перекрывает.

— Он выше.

Человек поднял руку.

В ней что-то блеснуло.

Не оружие.

Сигнальная ракетница.

— Чёрт, — сказала Александра.

Выстрелить она успела.

Но поздно.

Зелёная ракета уже взлетела над лесом.

Александра нажала спуск. Пуля ударила наблюдателя в плечо или верх груди, человек опрокинулся назад и исчез среди кустов. Ракета продолжала подниматься, оставляя зелёный огонь на сером небе.

Засада закончилась раньше, чем началась.

Дорога ожила мгновенно.

Передние сани рванули вперёд. Возница ударил лошадь, та дёрнулась так резко, что один из ящиков чуть не слетел. Солдат рядом повернул автомат в сторону восточного леса. Задержанные остановились, некоторые упали в снег. Немецкая охрана начала кричать, растаскивая людей к обочине.

С юга ударил Колесов.

Первая очередь пришла по хвосту колонны. Один немец упал сразу, второй бросился в кювет. Почти одновременно справа хлопнула винтовка Терехова, затем ещё одна.

— Передние уходят! — сказала Надя.

— Вижу.

— Первый возница. Потом автоматчик.

Александра перевела винтовку.

Сани уже набирали скорость. Лошадь шла галопом, насколько позволял снег. До цели больше шестисот метров и расстояние увеличивается.

Стрелять в лошадь она не хотела.

Не из жалости.

Мёртвая лошадь могла опрокинуть сани, разбить ящики или придавить человека, которого потом следовало допросить. Лучше снять возницу.

Перекрестие легло чуть впереди корпуса.

Выдох.

Выстрел.

Возница дёрнулся, завалился набок и свалился с сиденья. Вожжи остались у него в руках, натянулись, лошадь резко повернула голову и пошла в сторону. Сани развернуло поперёк дороги.

— Есть, — сказала Надя. — Автоматчик слезает справа.

Александра передёрнула затвор.

Немец спрыгнул в снег и упал на колено, подняв оружие к лесу. До того, как он успел открыть огонь, Александра выстрелила второй раз. Пуля ударила в грудь. Мужчина откинулся назад и остался возле саней.

Вторые сани пытались обойти первые.

— Вторые идут! — сказала Надя.

— Там имущество.

— Но могут уйти с документами.

— Вижу кожаную сумку у первого.

— Тогда первые важнее.

Александра не стала распыляться.