Отвернись!

32

Ночь в лесу кажется густой и волшебной. Луна, огромная и холодная, висит над полем, заливая туман мертвенно-бледным светом. В этом мареве старая, покосившаяся избушка выглядит как декорация к кошмару.

Демьян идет впереди. Он толкает дверь, и та жалобно стонет, впуская нас внутрь.

В нос бьет запах гнили, сырости и запустения. Повсюду разруха, но Демьян, не задерживаясь, идет вглубь, к неприметной двери во вторую комнату. Он достает мобильный, включает фонарик и протягивает его мне.

– Свети.

Я направляю луч света, и сердце пропускает удар. За трухлявым деревом скрывается вторая дверь – массивная, бронированная. Сухой щелчок, шипение электроники – и перед нами открывается склад.

Здесь все в идеальном порядке: штабеля коробок, ровные ряды оружия и пачки наличных в вакуумной упаковке.

– Чье это? – шепчу я, завороженно глядя на это богатство.

– Наше, – коротко бросает он.

Он берет с полки сумку и методично что-то скидывает, включая пачки денег. Затем достает пистолет, патроны и глушитель. Их он в сумку не кладет – оставляет в руках.

Закрывает дверь, забирает у меня телефон и кивает на выход. Сумка летит на заднее сиденье машины.

– Обратно? – спрашиваю я с надеждой.

– Нет. Идем, – он перехватывает мою ладонь и ведет вглубь леса.

Мы отходим недалеко. К тишине ночи и мерному разговору крон деревьев добавляется лязг затвора. Демьян накручивает глушитель и протягивает оружие мне. Я инстинктивно прячу руки за спину.

– Зачем?

– Бери, Майя.

– Да я не умею! Я в жизни ничего опаснее кухонного ножа не держала!

– Учись. Сейчас самое время.

– Прямо сейчас? – я оглядываюсь на черные силуэты деревьев. – В такой темноте? Ничего же не видно!

– А ты думаешь, за тобой придут при свете дня? – он подходит вплотную, нависая надо мной. – Что они заранее позвонят и вежливо постучат? Бери. Выбери цель и попробуй попасть.

Растерянно смотрю на холодный металл в его руке.

– Я… я не могу. Не хочу.

– Все получится. Смотри, – его голос становится тихим. – Держи аккуратно. На меня никогда не направляй. И в дуло не смотри. Вот магазин. Запоминай: патроны сюда. Пальцем придерживай и загоняй по одному. Видно?

– Да. Ясно.

– Ногти не сломай, – замечает он. – Магазин до щелчка. Вот так. Теперь досылаешь патрон. Предохранитель. Спуск плавный, не дергай. Понятно?

– Да, понятно.

– Пробуй. Сама, – он передает мне тяжелый металл, я пытаюсь повторить те же действия. – Да, молодец. Теперь целься чуть выше того, что выбрала. Пуля не летит по прямой, она всегда уходит вниз. Выбрала?

– Да… вон то дерево. Третья ветка слева. А если… если услышат?

– Ну, а глушитель для чего? Для красоты? – он встает у меня за спиной, кладя руки на мои плечи, фиксируя позу. – Пробуй. Держи двумя руками, крепко. Не пережимай ни левой, ни правой.

Нажимаю на спуск. Звук получается негромким, глухим, но отдача бьет в запястья так сильно, что руки непроизвольно вскидываются вверх. Сухой щелчок, запах сгоревшего пороха и металлическая гильза, звякнувшая о камень у моих ног.

– Еще раз, – рокочет Демьян у самого уха. – Не жди отдачи. Забудь о ней. Попробуй по два раза сразу.

Снова выстрел. И еще один. Рука дергается, но уже меньше, и внутри меня вдруг просыпается что-то дикое, первобытное. Мне нравится.

Нравится эта тяжесть, этот запах, эта мгновенная, разрушительная мощь, подчиненная моим пальцам.

Вспышки от выстрелов выхватывают из темноты ствол дерева. Щепа летит в стороны. Пара гильз попадает в лоб.

Мне хорошо, даже весело. Я вхожу в ритм, нажимая на спуск снова и снова, пока в какой-то момент не раздается сухой щелчок впустую.

– Все, видишь? Затвор замер. Пусто у тебя, – Демьян отстраняется, но его присутствие все еще обжигает спину. – На патроны. Перезаряжай. Только на предохранитель сначала поставь. Не спеши.

Пытаюсь поймать патрон дрожащими пальцами. Руки гудят, мышцы предплечий налились свинцом.

– У меня руки устали, Демьян… пальцы не слушаются.

– Еще пятнадцать, Майя. И поедем, – обещает он. – Последний экзамен дома останется.