Страница 22 из 2745
Я повторно принялся за опрос и осмотр Галины Петровны. В палате все с интересом слушали, что я говорил и делал.
Мест было довольно много. Непонятно, зачем заявлять мне по телефону, что мест нет. Просто лени ради?
— Так, что назначите ей из обследований? — спросила Агишева, поправив очки.
— Общий анализ крови с лейкоцитарной формулой, — начал перечислять я. — Биохимический анализ крови: креатинин, мочевина, калий, натрий, АЛТ, АСТ, глюкоза, общий холестерин. Общий анализ мочи. ЭКГ. Эхокардиографию для оценки фракции выброса и состояния клапанов. Рентген органов грудной клетки для исключения застоя в лёгких.
Татьяна Геннадьевна удивлённо приподняла брови.
— А не многовато? — спросила она.
Что за манера спрашивать такое прямо при пациентке!
— Мы должны понимать, с чем имеем дело, — заявил я. — Пациентка не обследовалась несколько лет. Мы не знаем о состоянии её почек, печени, уровня электролитов. Назначать мочегонные без контроля уровня калия — это риск аритмий. Назначать ингибиторы АПФ без уровня креатинина — риск почечной недостаточности.
Я прошерстил огромное количество инструкций у самых распространённых препаратов, которые назначают при лечении. На самом деле было сложно всё это запомнить, и благо было много пересечений с лекарствами из моего мира.
В голове уже сложилась более-менее цельная картина, как следует правильно лечить людей в этом мире.
— А что по лекарственным препаратам? — в голосе Агишевой заметно уменьшился скепсис.
— Пока можно начать со стандартных схем, — ответил я. — Эналаприл двадцать миллиграмм два раза в день, Амлодипин пять миллиграмм вечер. Фуросемид утром обязательно, лучше капельно. Аспирин, а лучше аналог, на ночь — для профилактики тромбообразования. Разумеется, каждый день контроль давления, пульса и диуреза. Лучше ещё контроль веса — отслеживать, сколько жидкости она теряет.
— Ты что, списал это откуда-то? — спросила Агишева.
— Нет, — покачал я головой. — Это мои назначения.
— Не похоже на тебя, — заявила она. — Такие грамотные назначения… Я бы сама сделала всё то же самое. Странно, очень странно.
Она ещё раз поправила очки и добавила:
— Анализы возьмут завтра утром, препараты начнут давать. Через несколько дней заходи, проверишь динамику.
Развернувшись, она вышла из палаты.
— Милок, спасибо тебе, — обратилась ко мне Галина Петровна. — Обычно старики и не нужны никому. А ты так добивался моей госпитализации, да ещё и сам лечишь теперь. Спасибо.
— Главное, выздоравливайте, — улыбнулся я.
Тоже вышел из палаты и устало выдохнул. Это была маленькая победа и шаг по восстановлению врачебного авторитета. Маленький, но верный шаг.
Хотел узнать, как там Петрович, но того самого врача нигде не смог найти. А обращаться к Агишевой не захотел, хватит с меня конфликтов.
Отправился назад в поликлинику, работы ещё предстоит много. Кажется, сегодня до глубокого вечера вообще домой не уйду.
По пути в свой кабинет прокручивал в голове оставшиеся дела. Так, заполнить в МИСе сегодняшние вызовы. Разобраться, как открывать больничные листы и открыть два больничных.
Начать разбирать документацию по своему участку. Готовить списки препаратов. Точнее, один большой солидный список.
Открыл дверь в кабинет своим ключом, зашёл внутрь. Повесил куртку в шкаф и подошёл к столу.
На столе красовался лист бумаги с надписью красным маркером: «Лучше бы ты сдох в больнице».
Я огляделся. Кабинет был пуст, окно закрыто. Дверь я запирал на ключ.
Но у кого-то был доступ в мой кабинет, и этот кто-то оставил своё послание.
Он знал, что я жив. И намекнул на то, что не закончил.