Страница 57 из 72
Глава 28
Раннее утро на острове встретило обитателей ласковым прибоем и криками экзотических птиц. Царевна, решив, что перед женским состязанием нужно чувствовать себя не только готовой к бою, но и уверенной в себе, сменила привычный сарафан на эффектные лосины и короткий топик. Высокий пучок, открывающий изящную шею, придавал ей вид настоящей спортсменки, готовой покорять любые вершины — или хотя бы джунгли.
Спустившись в гостиную вип-терема, она увидела Водяного. Он, как обычно, с невозмутимым видом листал какой-то потрёпанный глянец, возможно, пытаясь понять современные тренды моды или секреты выживания от звезд.
— Водяной, доброе утро, — мягко позвала она, подойдя ближе. — Скоро состязание, а я совсем без идей по поводу блюда. Может, подскажешь, что ты предпочитаешь? Я хочу выбраться вглубь острова, поискать что-нибудь съедобное, вдруг повезет найти ингредиенты получше местных кокосов.
Водяной отложил журнал и поднял на неё свои внимательные, чуть подернутые тиной глаза. Он помедлил, словно взвешивая каждое слово.
— Царевна, я существо неприхотливое, можно сказать — всеядный, — ответил он с легкой, почти мальчишеской улыбкой. — Не переживай так из-за меню. Всё, что ты приготовишь, я съем с удовольствием. Даже если это будет просто корень лопуха, обваленный в кокосовом молоке и с посыпкой из песка, я буду уверять всех вокруг, что это изысканный деликатес, который не подают даже в лучших ресторанах Тридевятого царства.
Царевна слегка смутилась от такой откровенной поддержки, её щеки порозовели, а глаза задорно блеснули.
— Ну, спасибо на добром слове! — рассмеялась она, но тут же посерьезнела. — А как же Нафаныч? Он же главный судья-дегустатор! У него какой-то «сюрприз» и он наверное будет оценивать блюда очень строго. Чье кушанье ему понравится, тот и получит сюрприз… А если он мой шедевр забракует?
Водяной медленно поднялся с дивана. В его движениях появилась уверенность, которая заставила Царевну затаить дыхание. Он подошел к ней вплотную, взял за подбородок, чуть приподняв её лицо, и, глядя прямо в глаза, нежно чмокнул в губы.
— Ой, да ну этого чувака, — прошептал он с ироничной усмешкой, в которой сквозила истинная романтика. — Подумаешь, Нафаныч… Если ему не понравится, это его проблемы с вкусовыми рецепторами. Главное, что это блюдо понравится мне. А остальное — вообще не важно. Я уверен, ты из чего угодно сможешь сделать шедевр, ведь вкладываешь душу.
Царевна вздохнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она подалась вперед и ответила на поцелуй, забыв на секунду обо всех состязаниях мира.
— Спасибо за поддержку, — тихо сказала она, отстраняясь. — Для меня это действительно важно, особенно слышать такое от тебя. Ну, я пошла, а то все эти мумии гриппозные лучшие коренья и ягоды разберут!
Она подхватила плетеную сумку и, почти вприпрыжку, направилась к выходу, чувствуя себя так, будто ей под силу выиграть не только кулинарный конкурс, но и весь этот безумный остров целиком.
Солнце уже начало припекать, превращая каменистый каньон в раскаленную сковородку. Царевна, чей образ «спортивной дивы» начал слегка сдавать позиции под палящими лучами, решительно шагала вперед, сканируя кустарники в поисках чего-нибудь съедобного.
Внезапно путь ей преградили две фигуры. Шамахи, величественно подпирающая скалу, и Золушка, которая сидела на камне, картинно обмахиваясь огромным пальмовым листом. Вид у последней был плачевный: лицо раскраснелось, а взгляд был прикован к многострадальным ногам.
— Царевна! — воскликнула Шамахи, грациозно взмахнув рукой. — Слушай, ну чего мы как дикари поодиночке рыщем? Давайте объединим усилия. Мы прочешем северный склон, ты — южный, а потом всё в одну кучу и пополам. Быстрее найдем — быстрее закончим.
Золушка лишь тяжело вздохнула, издав звук, похожий на спускающуюся шину:
— Ой, я только за... У меня уже сил нет, эти хрустальные туфли, будь они неладны, мне всю пятку в кровь стерли. Еще пара часов по этому каньону, и я просто превращусь в экспонат местной флоры. Шамахи, может, у тебя хоть пластырь где завалялся?
Царевна остановилась, скрестила руки на груди и окинула их таким взглядом, будто они были самой неприятной находкой за сегодня.
— С ворами в законе работать не собираюсь, — отрезала она, чеканя каждое слово. — На этом острове каждый сам за себя, и я не собираюсь кормить тех, кто привык жить на чужой счет.
Она решительно растолкала их плечом, едва не сбив Золушку с камня, и пошла дальше. Однако через пару метров за спиной послышался топот — спутницы догоняли её.
— Да брось ты, Ква! — донесся голос Шамахи. — Не строй из себя святую. Ну подумаешь, платье твоё «стыбзили» — это же шоу, рейтинги, драма! Ты что, юмора не понимаешь?
Царевна резко развернулась, да так быстро, что Шамахи едва не впечаталась носом в её топик. В глазах Царевны сверкнул недобрый огонек.
— Платье? Ты называешь это «платьем»? — прошипела она, подходя к Шамахи вплотную. — Сначала вы тырите чужие вещи, потом начнете по карманам шарить, а дальше что? Отбирать последний кокос у голодных? Вот так, дорогая моя, люди и до тюрьмы доходят. А я в криминальных сводках с такими, как вы, светиться не планирую. Так что держитесь от меня подальше, пока я не вспомнила, несколько приёмов по тайскому боксу.
Воздух в каньоне, казалось, завибрировал от едва уловимого шума. Золушка, забыв о боли в стертых ногах, замерла, приложив ладонь к уху:
— Слыхали? Будто вода где-то хлещет! Это что, водопад?
Царевна мгновенно насторожилась, прислушиваясь к гулкому эху скал. Её глаза сузились:
— Точно! Водопад! А где водопад, там и рыба, и омары, и всякая живность, которую можно выловить и приготовить из неё посъесть.
Между девушками повисла густая, нездоровая тишина, которую первой разорвала Царевна. Она, как профессиональный спринтер, рванула с места, лишь успев бросить через плечо:
— Забудьте! Это мой водопад и моя рыба! А вы ищите свои объедки в пыли!
— Хрен тебе, Фиона Болотская! — взвизгнула Золушка, бросаясь в погоню, несмотря на мозоли. — Я первая его услышала, еда в нем моя! И вообще, с твоими аппетитами ты всю фауну острова в одиночку в желудок уложишь, ненасытная!
Шамахи, чье длинное парео постоянно цеплялось за острые камни, отчаянно пыталась не отставать, смешно размахивая руками:
— Посторонись, чистоплюйка! Иди хрусталь грызи с Емельяном, не тебе чета этот улов делить!