Страница 55 из 72
Водяной тяжело вздохнул, отодвинул копыто Юлия от своего носа и посмотрел прямо в камеру с видом уставшего от жизни философа.
— Значит так, Юлий, слушай сюда, — начал он веско. — Сначала я хотел написать имя этого лесного дикаря, Мауга. Но потом подумал... Он же не успокоится, пока я его окончательно не победю и не женюсь на Царевне. Он соперник достойный, хоть и нудный. От него сейчас много слов, но мало действий — один пафос да ножички. Поэтому пусть остаётся. Сразимся с ним как следует, по-мужски, в финале. А пока... пусть джунгли подождут.
Юлий замер на секунду, а потом начал неистово хлопать копытами, создавая шум, достойный аплодисментов в Большом театре.
— Брависсимо! — заверещал конь. — Оскара этому господину! Воин должен быть мудрым и скользким, как... ну, как ты! Это же гениальный стратегический ход! Оставить врага поближе, чтобы потом эффектно столкнуть его с обрыва рейтингов! Я в восторге! Мои рейтузы снова в опасности, но уже от восхищения!
Водяной вышел из кабинки, сохраняя полное спокойствие, в то время как Юлий продолжал крутиться вокруг него, пытаясь поймать «тот самый» героический ракурс.
— Слышали?! — Юлий обернулся к остальным участникам, размахивая камерой. — У нас тут не просто шоу, у нас тут шахматная партия на выживание! Гроссмейстер Водяной делает свой ход! Мауг, ты слышал? Тебя оставили на десерт! Готовь свои ритуалы, скоро будет жарко!
Вовка на помосте лишь прикрыл глаза рукой, бормоча под нос:
— Господи, за что мне этот конь...
Следующей к кабинке из лопухов, гордо покачивая бедрами и поправляя воображаемую корону, направилась Царевна. Атмосфера на поляне заискрила с новой силой — все понимали, что после недавней шпильки от Медузы ответный ход царской особы будет сокрушительным.
Юлий, учуяв сочный эксклюзив, буквально распластался по песку и по-пластунски пополз за ней, просовывая длинную морду с камерой прямо через лопуховые шторки. Камера в его копытах дрожала от предвкушения.
Царевна решительно взяла листок и занесла его над куском карандаша и, злорадно прищурившись прямо в объектив, начала выводить имя соперницы, неожиданно затянув дерзким, пронзительным и на удивление мощным голосом:
— Мы с тобою не друзья, дам билетик на паром... — Царевна не по-доброму, хищно рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по притихшему Лобному месту. — Не по-доброму смеясь, нажимаю на «удалить». Я смываю твою фальшь, она падает в утиль! Осталось твоё каменное нутро, и бездонные глаза, откровенно говоря, ты сегодня мне никто!
Поставив жирную, разрушительную точку, она победоносно сдула пыль и победно вскинула подбородок.
Юлий от такого перформанса буквально забился в вокальном экстазе. Он подбросил камеру вверх, поймал её задним копытом и взвизгнул на весь остров так, что на пальмах проснулись попугаи:
— Вай, мама джан! Какой тенор Кваковская! Шаляпин в гробу перевернулся от зависти, а мировые поп-дивы нервно курят бамбук за кустами! Это же не просто проход через кабинку, это расстрел в упор! Медуза сейчас покроется коррозией от такого напора! Царевна, дорогая, это же чистый платиновый хит, штурмующий чарты! Тебе срочно нужно записывать альбом «Слёзы на болоте»! Я готов стать твоим личным продюсером за скромные девяносто процентов от будущих гонораров!
Царевна высокомерно фыркнула, выходя из кабинки и демонстративно поправляя подол платья.
— Она меня просто бесит! — отрезала она, гневно сверкнув глазами в сторону Медузы, чьи змеи на голове оскорбленно зашипели. — Если эта змеюка чешуйчатая сегодня не уйдёт с проекта, я не посмотрю на рейтинги и контракты! Я ей лично все её лохматые кудри вместе с гадюками повырываю и на шнурки для лаптей пущу! Пускай тогда кукует на своём каменном троне лысая!
Юлий закивал так усердно, что едва не снёс объективом декорации:
— ДРАМА МАМА! Настоящая высокая трагедия на глазах у миллионов! Зрители у экранов рыдают и шлют эсэмэски! Шоу продолжается, страсти кипят, рейтузы сушатся!
Вовка на помосте приложил руку к козырьку и сердито постучал пальцем по часам.
— Так, вокалистки народные, брейк! Хватит устраивать тут филиал «Русопения» и угрожать парикмахерскими услугами. Время поджимает, голосование выходит на финишную прямую! Кто там остался? Шнеля, шнеля, а то у меня обед остынет!
Спустя ещё минут тридцать, когда все остальные участники проголосовали, Вовка сонно закричал:
— Время вышло. Теперь судьба участников решится не вашими песнями и разборками, а честным подсчетом.
Юлий, осознав, что наступает «момент истины», мгновенно сменил амплуа. Он начал методично, с придыханием и драматическими паузами, бить копытами по деревянному настилу трибуны, создавая жуткую, нагнетающую атмосферу — этакую барабанную дробь, от которой у «Мухи» нервно задергался глаз.
— Та-да-да-дам! — утробно гудел конь, вращая глазами и следя за каждым движением Вовки. — Момент, когда решается, кто останется в раю, а кто отправится жевать кактус в изгнании! Трагедия! Саспенс! Потные ладошки и дрожащие копытца!
Вовка, игнорируя театральные эффекты Юлия, с деловитым видом развернул первую табличку. На поляне повисла такая тишина, что было слышно, как в паре метров от «Лобного» прополз ленивый краб.
— Первый голос… — Вовка прищурился, разглядывая каракули. — Против Мауга. Кто бы сомневался, — он бросил быстрый взгляд на Мауга, который тут же вытянул гордо голову. — Второй голос… Тоже против Мауга.
Дикарь тихо взвыл, прикрыв лицо руками.
— Третий голос… — Вовка сделал паузу, облизнул палец и перевернул следующую листик. — Против Медузы. Етишкин кот, — пробубнил Вовка поправляя кепку. — четвёртый голос тоже против Медузика.
Медуза лишь холодно улыбнулась, а её змеи начали медленно раскачиваться в такт барабанной дроби Юлия. Конь же, поняв, что интрига накаляется до предела солнца, начал выбивать копытами такой бешеный ритм, будто участвовал в скачках на выживание.
— О-о-о! — взвизгнул Юлий. — Сюжетный поворот! Счёт сравнялся! Кто же станет тем самым «счастливчиком», кому Вовка вручит билет на выход? Напряжение на острове можно резать ножом, желательно тем самым, который так некстати доставал Мауг!