Страница 41 из 72
— На, подавись своим самомнением! — взвизгнула она, запуская бесценный сосуд в голову Водяного. — Ты не пуп болота, чтобы я перед тобой в реверансах рассыпалась! Чтобы стать мужчиной моей мечты, нужно совершить настоящий подвиг, проявить доблесть, а не просто притащить платье на блюдечке, которое ты, небось в тихоря, в карты у Лешефельда выиграл!
Водяной, проявив чудеса гибкост, которые обычно свойственны только угрям, в последний момент пригнулся.
Кувшин с мелодичным, но фатальным звоном встретился со стеной, разлетевшись на тысячи серебристых осколков. Водян медленно перевел взгляд с руин фарфора на тяжело дышащую Царевну.
— Ты... ты совсем кукухой поехала?! — вытаращился он на неё. — Это же был антиквариат! Я не Геракл, чтобы гидр пачками душить и конюшни выгребать ради таких высокомерных и неуравновешенных девиц, как ты.
Царевна-Кваковская в ярости топнула ногой так сильно, что пол в теремке жалобно скрипнул.
— Ах так?! — выкрикнула она, подыскивая самое обидное слово. — Ну и катись к своим мошкам, недоразумение жаберное! Пузырь ты надутый, а не жених! Ну и не надо мне от тебя ничего! И на свидание завтра сам с собой иди! Можешь зеркало с собой взять, будешь своему отражению рассказывать, какой ты великий победитель Маугов! Или вон, змеюку свою пригласи, будете вместе шипеть на прохожих!
Обиженно вскинув подбородок и едва не запутавшись в своих ногах, Царевна круто развернулась и, громко топая, направилась к своей комнате.
— И приглашу! — проорал ей в спину Водяной, потирая ушибленное плечо. — Вот возьму и приглашу Медузу! Она, в отличие от некоторых, женщина конкретная: если я ей нравлюсь, она так и говорит, а не швыряется в меня столовыми сервизами! Она хотя бы знает, кто ей нужен, и не строит из себя недотрогу с амбициями королевы всея Руси! У неё хотя бы змеи на голове честные, а у тебя в душе — сплошные пиявки!
— Дверь закрой с той стороны, ихтиандр недоделанный! — донеслось со второго этажа, прежде чем она дошла до своей комнаты.
Водяной остался стоять посреди разгромленной гостиной, окруженный осколками фарфора и разбросанными пирожками. Он сердито поправил мокрые волосы и пробурчал себе под нос:
— Подвиги ей подавай... Ишь, какая цаца. Ну и сиди там со своим платьем.
Только Водяной вознамерился пристроить своё тело на мягкий бархатный диван, как весь ВИП-теремок погрузился в кромешную тьму. Сверху донёсся ультразвуковой визг Кваковской, от которого с потолка посыпалась сухая штукатурка.
— А-а-а-а! Свет! Включите свет! — вопила Царевна. — Водяной, ты мокрый пень! А ну включи иллюминацию! Это твои шуточки?! Решил меня запугать, чтобы я прибежала к тебе просить прощения? Выключил рубильник?! Это низко, Водян! Это не подвиг, это мелкое пакостничество уровня домового-недоучки!
— Да сдалась ты мне, — проворчал Водяной в темноту, ощупывая путь к лестнице. — Я тут лестницу найти не могу, какой рубильник...
Вдруг наверху снова раздался визг, переходящий в захлебывающийся крик.
— Шорохи! Я слышу шорохи! Они повсюду! Я боюсь темноты, ты, тина болотная!
В тишине терема послышались странные звуки: шлёп-шлёп, хрусть, и какой-то подозрительный шелест, будто кто-то невидимый волочил по полу тяжелую цепь... или что-то другое.
Царевна зашлась в новом приступе крика, который перешел в серию беспорядочных ударов. Когда на её плечо легла чья-то холодная ладонь, она, не разбираясь, выдала серию хуков справа.
— Получай, нечисть подвальная! — задыхалась она, размахивая кулаками, попадая Водяному то по носу, то по ребрам.
— Ай! Ой! Да прекрати ты махать руками! — Водяной перехватил её запястья, прижимая к себе, чтобы утихомирить. — Это я! Успокойся, фурия комнатная! И перестань орать, иначе у меня сейчас ушные раковины слезиться начнут от твоих децибелов!
Царевна вдруг обмякла и уткнулась носом в его рубашку, разразившись рыданиями.
— Там... там кто-то есть! — всхлипывала она. — Я слышала, как кто-то дышит... тяжело так, как будто у него три легких! Нас поселили в терем с призраками! Это проклятое место! А вдруг это дух моей прабабушки — Гертруды Тиногрызовны Ряско-Задерищенской? Она точно пришла мстить за то, что я у неё в детстве элитные лотосы с клумбы воровала и в гербарий засушивала!
Водяной тяжело вздохнул, чувствуя, как его гнев сменяется усталым покровительством.
— Какие призраки, Кваковская? Ты пересмотрела свой любимый канал: «Битва лухариэкстрасенсов. Инопланетный замес». Призраков не существует! Это просто старое дерево скрипит от сырости. Или, небось, твои ухажеры из соседних джунглей снова перешли в наступление. Решили взять терем штурмом.
Царевна резко отстранилась, вытирая слезы, и в её голосе прорезались ядовитые нотки:
— Ухажеры? Ха! Скорее уж это твоя Медуза-разлучница решила пробраться в терем через канализацию и насильно женить тебя на себе.
Водяной утробно расхохотался, довольный тем, что она переключилась на привычную ревность.
— Опять ревнуешь? — он решил подлить масла в огонь. — А что, Медуза — дама эффектная, щупальцы всегда в тонусе. Знаешь что? Будешь свидетельницей на нашей свадьбе. Будешь держать венок из дохлых сомов над моей головой и горько плакать от осознания упущенного счастья.
— Я тебе этот венок на шее затяну! — прошипела Царевна.
В этот момент воздух в коридоре резко похолодал. По стене скользнула длинная, неестественно вытянутая тень. Она медленно выплыла из комнаты Царевны — бесформенная, темная, с какими-то колышущимися отростками — и, издав тихий звук, похожий на хлюпанье, нырнула в сторону окна в соседнюю комнату.
Водяной и Царевна замерли. Шутки мгновенно испарились.
— Слушай... — шепнула Кваковская, вцепляясь в его локоть так, что когти вонзились в кожу. — У твоей.... Хм... Медузы ведь нет привычки... ну... проходить сквозь закрытые двери?
— У меня нет никакой Медузы, — так же тихо ответил Водяной, напряженно всматриваясь в темноту. — А вот у Гертруды Тиногрызовны, судя по твоему рассказу, характер был скверный...