Страница 36 из 72
Глава 17
Когда Водяной вошел в канаву с крокодилами, Царевна вскочила, едва не опрокинув бокал с детокс-коктейлем, который Юлик заботливо поставил рядом.
— Водяной! Смотри под ноги, там же антисанитария! — кричала она, размахивая веером из павлиньих перьев. — Если тебя укусят, я засужу это шоу вместе с их Кощеевичем! Юлик, ты это снимаешь? Снимай его мужественный профиль, а не ту жирную рептилию!
А когда крокодилы начали ластиться к Водяному, Кваковская облегченно выдохнула и кокетливо посмотрела на остальных девушек.
— Видали? Харизма! Профессионализм! Мой мужчина даже с крокодилами находит общий язык без взяток и откатов!
Но триумф был недолгим, когда царевна увидела, как Салтан швыряет в Водяного золото, а Алекс поливает его лаком, её возмущение достигло стратосферы. Она стала похожа на шаровую молнию.
— Вы что творите, ироды?! — взвизгнула она, вцепившись в бинокль так, что он жалобно затрещал. — Это же нечестно! Это... это неспортивное поведение! Вовка, дисквалифицируй этих парикмахеров немедленно! Ой, мамочки... Водяной, пригнись! Этот вентилятор с вареньем сейчас тебе всю спину исцарапает! — Царевна зажмурилась, когда Карлсон пошел на таран. — Юлик! Почему ты стоишь и снимаешь, как моего мужчину превращают в отбивную с блёстками?! Сделай что-нибудь! Кинь в них штативом!
Юлий, не отрываясь от видоискателя, пробормотал:
— Царевна, не мешайте искусству! Это же чистый Шекспир! «Быть или не быть Водяному сухим» — вот в чем вопрос! Смотрите, какой ракурс: Салтан в грязи выглядит как антикварная калоша! Это же гениально!
— Какой Шекспир, ты, копытное недоразумение?! — Кваковская едва не плакала от переживания. — А если этот лак «экстра-фиксации» заклеит ему всё мировосприятие?! Водяной, миленький, держись! Я тебе потом такой пилинг из элитных пиявок устрою, всё отмоем!
В этот момент, когда Водяной разметал заговорщиков и уже коснулся постамента, как черт из табакерки, появился Мауг Лиранн. Кваковская замерла. Её челюсть медленно поползла вниз, а бинокль выпал из рук, повиснув на ремешке.
— Он что, её ест? Водяной, отбери у него обувь! Она же непарная теперь будет! — прошептала она, глядя, как дикарь вцепился зубами в фарфоровую туфельку. — У меня одна нога 37-го размера, а вторая что — в слюнях этого тарзана должна быть?!
Она в ярости обернулась к остальным девушкам:
— Вы видели?! Этот дикарь портит имущество! Медуза, ну хоть ты скажи — это же антисанитария!
Медуза, лениво поправляя змею, которая пыталась укусить пролетавшую мимо муху, ответила:
— Дорогая, если он принесет мне туфлю со следами зубов, я превращу его в зубочистку. Но признай — пресс у него получше, чем у твоего мокрого барона.
— Пресс?! — Кваковская задохнулась от возмущения. — Да... Да... Да у моего Водяного... у него душа глубокая! И вообще, он сейчас этого Мауга в узел завяжет!
Она снова прильнула к биноклю, наблюдая, как Водяной и Маугли, тяжело дыша, стоят друг против друга, каждый сжимая по одной туфле.
— Так, — скомандовала она сама себе, пытаясь унять дрожь в коленках. — Туфли добыты. Половина дела сделана. Теперь скала...
— ЕСТЬ! — заорал Вовка. — У нас два лидера! Водяной держит левую, Мауг Лиранн — правую! Господа смертники, то есть участники, вы можете продолжать бить друг друга в грязи и договариваться с крокодилами, это очень красиво смотрится в кадре, но туфли ушли!
Мауг Лиранн, зажав туфлю в зубах, обернулся и издал победный клич, от которого у Золушки задергался глаз.
— Мауг — быстрый! Мауг — сильный! Водяной — мокрый и медленный! — прорычал дикарь, уже начиная карабкаться на скалу.
— Ах ты, блохастый паркурщик! — взревел яростно Водян. — Ну всё, парень. Ты разбудил во мне не просто Водяна, а Водяныча на грани нервного срыва.
— А теперь посмотрите на скалу! Там уже началось самое интересное! — завопил Юлий держа камеру крепче и подбегая к скале. — ВТОРОЙ ЭТАП! — протрубил конь, едва не проглотив микрофон от возбуждения. — «МАСЛЯНЫЙ ВЕРТИКАЛ: КТО НЕ СДОХ, ТОТ МОЛОДЕЦ!»
Водяной и Мауг Лиранн, сжимая по одной фарфоровой туфельке (одна — в мокрой руке, вторая — в зубах дикаря), одновременно поняли, почему Кощеевич Инвестментс так гордился этим аттракционом. Скала была не просто полированной — она была щедро залита высококачественным оливковым маслом первого отжима,
смешанным с техническим солидолом.
— Опаньки... — пробасил Водяной, когда его ладонь, коснувшись камня, со свистом соскользнула вниз, и он едва не впечатался подбородком в выступ. — Это что, салат «Цезарь» в промышленных масштабах?
Мауг, привыкший к шершавым лианам, издал недоуменный рык. Он попытался вонзить ногти в поверхность, но лишь прочертил две изящные дорожки в масле и, исполнив нелепое сальто назад, приземлился на пятую точку внизу. А в это время рядом разыгрывалась настоящая драма. Салтан, Принц Алекс и Карлсон, ослепленные жаждой мести и блеском фарфора, попытались взять скалу штурмом с разбега.
— Дорогу королям! — вопил Салтан, размахивая из стороны в сторону палкой и ударяя попутно не только крапиву, но и муравьёв мутантов.
— Берегите костюм! — кричал Алекс. — ХЛЮП. ВЖУХ. ОЙ!
Вся троица, не успев подняться и метра вверх, дружно сорвалась и по инерции снова улетела вниз в густые заросли «Крапивы-Мутанта», заботливо выращенной спонсором.
— А-А-А! ОНА ЖЖЕТСЯ! — вдруг взвыл Салтан, чей горностаевый мех мгновенно наполнился злыми муравьями. — Юлик, вырежи это! Я требую политического убежища в другом шоу!
— Какой там «вырежи»! — хохотал Юлий, снимая крупным планом, как Принц Алекс пытается выковырять муравья из-под виниров. Карлсон запутался пропеллером в листьях крапивы и теперь жужжал на месте, работая как гигантский миксер для грязи. — Это сенсация! «Царь в сорняках» — лучший заголовок года!
На трибунах же разверзся настоящий эмоциональный ад:
— Водяной, ползи, мой склизкий бог! — вопила Кваковская, размахивая плакатом, который она успела нарисовать «Водяной — топ, остальные — в стоп!». — Если сорвешься, я тебя сама в этой крапиве замариную!
— Салтанчик, душа моя, вставай! — кричала Шамахи, поправляя вуаль. — У тебя в кармане дарственная на три губернии, не смей скармливать её насекомым!
Золушка заламывала руки, глядя на Емелю:
— Емелюшка, ну слезай с печки, она же в крапиве застряла! Ты же обещал мне хрустальные лапти!
А девушка-Циклоп, нежно моргая своим единственным глазом размером с блюдце, посылала воздушные поцелуи Йети и Карлсону: