Страница 26 из 72
— Моя стая приветствует вас! — прорычал он, спрыгивая на песок. Пес тут же улегся в тени лавки, вывалив язык размером с лопату.
С неба послышалось натужное жужжание.
— Посторониииись! — сверху спикировал пухлый человечек в клетчатых шортах. Это был Карлсон Подкрышный. Его пропеллер работал на износ, создавая мощный поток воздуха, который едва не сдул Салтана. — Я — мужчина в самом расцвете сил и лучший в мире участник реалити-шоу! У вас есть варенье? Или хотя бы тефтели в котле? Со вчерашнего дня ничего не ел.
Замыкал мужскую колонну гигантский ком белой шерсти. Йети Снежнобелый выглядел так, будто его только что достали из морозилки. Он был в огромных зеркальных очках и гавайской рубашке размера XXXXXXXL, которая едва сходилась на его мощной груди. От него исходил пар, а в руках он держал переносной ледогенератор.
Но настоящий фурор произвели дамы.
— Дорогу королеве клининга! — провозгласил Вовка.
На дорожку вышла Золушка Хрустальнова. На ней было платье из переработанного фатина, а в руках она держала швабру с автографом известного дизайнера. Она тут же начала брезгливо смахивать песок с красной дорожки.
— Ну и срачельник, тут развели! — фыркнула девушка присаживаясь на своё место.
Следом, покачивая бедрами, шла Локонова Медуза Змеевна. Вместо волос у неё были изящные маленькие кобры, заплетенные в стильные афрокосички. На глазах — плотные черные очки.
— Не смотрите мне в глаза без контракта, — прошипела она, и её «волосы» синхронно зашипели в сторону Салтана.
За ней возвышалась Глафира Моноокая — девушка-циклоп невероятной красоты, если не считать одного огромного, густо накрашенного глаза посреди лба. Она была одета в облегающий комбинезон, подчеркивающий её атлетическую фигуру.
Последней, грациозно взмахнув золотистыми крыльями, приземлилась Грифония Пернатая. У неё было лицо прекрасной девы, но вместо рук — мощные львиные лапы с золотыми когтями, а за спиной — орлиные крылья, переливающиеся на солнце.
— Надеюсь, здесь кормят не только обещаниями, — проклекотала она, складывая крылья.
Водяной, глядя на этот парад фриков, медленно повернулся к Царевне и зашептал:
— Кваковская, скажи мне честно... это шоу про любовь или мы собираем Ноев ковчег для психиатрической лечебницы Айболитова?
— Да тише ты, — фыркнула она. — каждый хочет любви, ласки и настоящих отношений.
Шамахи снова взаглянула на котёл.
— Теперь я точно уверена, — вздохнула она. — Остальные участники были не в котле. Они просто еще не успели из него вылезти.
Вовка «И-так-сойдет» Переделкин запрыгнул на край котла, балансируя на одной ноге.
— Итак! Все в сборе! Четырнадцать претендентов, один остров и один продюсер-домовой, который не любит халтуру! — он указал на тотем Кузи.
— Минуточку, мой белый друг, — произнёс монотонно Мауг Лирран. — а где ещё два участника? Нас должно быть восемь плюс восемь, то есть шестнадцать.
Вовка махнул рукой:
— И так сойдёт. Две дамы отказались от участия в шоу. Тем более, не чётное количество участников, шоу будет ещё интереснее. Первое «испытание»: Заселение. В нашем VIP-тереме всего три люкса. Остальные будут спать в джунглях. Чтобы получить ключи, вы должны...
Алёнушка, шмыгнув носом, вышла в центр «Лобного места». В руках она держала две половинки разбитого глиняного сердечка. Её голос, обычно тихий, прозвучал как приговор обозначая правила:
— Любовь — это когда двое становятся одним целым... или когда хотя бы один не хочет другого утопить, — печально произнесла она. — Чтобы выжить на Буяне, вам нужны пары. Одиночки здесь долго не протянут — комары-мутанты утаскивают их поодиночке. Объявляю время пар!
На «Лобном месте» повисла тяжелая, наэлектризованная тишина.
Принц Алекс-Фердинанд медленно, с аристократической грацией, поправил манжеты своего камзола. Его взгляд, острый и оценивающий, замер на Кваковской. Он смотрел на неё не просто как на красивую девушку, а как на стратегический объект, который он намерен захватить. В его глазах читалось:
«Ты будешь моей королевой, хочешь ты того или нет».
— Царевна, жемчужина моих очей! — Салтан вскочил, едва не запутавшись в полах своего парчового халата. Он сделал широкий, решительный шаг в сторону Кваковской, протягивая к ней руки, унизанные перстнями. — Зачем тебе эти безродные мальчишки? В моем царстве сорок сороков палат, и в каждой — по золотому унитазу! Стань моей парой, как в былые времена и мы...
— Слишком много шума, старик, — перебил его низкий, вибрирующий голос.
Мауг Лирран медленно поднялся с бревна. Его полуобнаженный торс, покрытый сетью шрамов и блестящий от пота, переливался в лучах заката, словно вылитый из бронзы. Он сделал шаг к Царевне, двигаясь с пугающей грацией хищника. Остановившись в сантиметре от неё, он обдал её жаром своего тела.
— В джунглях мы не просим, — прорычал он, глядя ей прямо в зрачки. — Ква, я выбрал тебя. Ты пахнешь силой и опасностью. Моя стая примет тебя как свою.
Царевна едва успела вдохнуть, чтобы ответить, как вдруг её запястье перехватила холодная, влажная и невероятно сильная рука. Водяной резко, почти грубо, притянул её к себе, заставляя врезаться в его грудную клетку.
— Остыньте, сухопутные! — пробасил он, и его глаза вспыхнули недобрым хитрым светом. — Она уже занята. Глубины не отдают то, что принадлежит им. Царевна идет со мной!
Пока в центре назревала драка за сердце Кваковской, на других лавках жизнь била ключом. Емеля, лениво почесывая затылок, похлопал по мягкой подушке, которую он взял со своей печке-вездеходе.
— Слышь, Хрустальнова! — крикнул он Золушке. — Бросай свою швабру, садись рядом. У меня в печке всегда тепло, и пирожки сами пекутся. Будем парой — я буду лежать, а ты... ну, ты тоже полежишь, если захочешь.
Золушка, оценив комфорт и отсутствие необходимости драить полы, молча села рядом, образовав самую практичную пару проекта.
Шамахи, увидев, что Салтан остался не у дел и пребывает в ярости, грациозно, словно кошка, скользнула к нему. Она буквально втиснулась в его объятия, обвив шею царя тонкими руками и прижавшись всем телом.
— О, мой грозный лев, — прошептала она, обдавая его ароматом восточных пряностей. — Не трать гнев на ту, что ослепла от гордости. Мы с тобой — истинная власть. Я буду твоим вдохновением, а ты — моей защитой.
Салтан, мгновенно растаяв от такого напора, приобнял её, хотя всё еще бросал испепеляющие взгляды на Водяного.