Страница 61 из 66
Он делает жест рукой — и в воздухе появляются мерцающие символы, складывающиеся в древний знак власти. От него исходит волна подавляющей силы, заставляющая людей падать на колени. Даже Ариан слегка сгибается, но не опускается.
Я хватаю его за руку:
— Он черпает силу из древнего источника! Это не просто магия императора — это магия крови, древняя, как сам мир!
— Да, ведьма, — император поворачивает голову ко мне, и его глаза сверкают, как угли. — И ты, с твоей великой силой, будешь первой, кого я сломлю. Потому что без тебя твой принц — всего лишь дракон без короны.
Матильда шипит, выгибая спину:
— Ну вот, только начали строить светлое будущее, а тут опять «древние силы», «проклятья» и «зловещие императоры» … Может, всё‑таки договоримся? Я, например, согласна на пожизненное обеспечение сливками в обмен на мир во всём мире!
Но сейчас никто не смеётся.
Веста встаёт рядом с нами, поднимая руки:
— Люди! Не падайте духом! Правда уже в ваших сердцах. Он может заставить вас склониться, но не может заставить поверить!
Император хмурится. Его аура колеблется — он не ожидал, что будет сопротивление.
— Довольно! — рычит он. — Вы сами выбрали свой путь.
Он снова вскидывает руки, и над площадью начинает формироваться тёмная воронка — портал, из которого доносятся шёпоты древних существ. Оттуда веет холодом и тьмой, словно сама бездна открывает рот, чтобы поглотить всё живое.
Люди кричат, отползают назад, закрывают лица руками. Кто‑то пытается встать, но падает снова. Страх сковывает движения, парализует волю.
Но я чувствую, как внутри меня просыпается решимость. Я смотрю на Ариана: его глаза горят янтарным огнём — он не сдался. И я не сдамся. Никогда
— Ариан, — шепчу я, — мы не одни. Посмотри.
Он поворачивает голову. И видит то же, что и я: среди толпы, в первых рядах, несколько человек поднимаются на ноги. Старик с тростью. Женщина с ребёнком на руках. Юноша в одежде ремесленника. Они держатся за руки и смотрят на нас — в их глазах нет страха. Есть только вера.
— Они верят в нас, — говорю я. — И в правду.
Веста улыбается — её лицо озаряется внутренним светом:
— Сила не в магии крови. Сила — в единстве. В вере. В правде.
И её голос звучит громче, чем шёпот тьмы:
— Кто верит — встаньте! Кто хочет свободы — поднимите руки! Кто готов бороться — скажите «да»!
Сначала один голос:
— Да!
Потом другой:
— Да!
И ещё:
— Да!
Толпа медленно поднимается с колен, подхватывая дух борьбы. Крики сливаются в единый гул, который перекрывает даже вой ветра. Люди встают, берутся за руки, образуя живую цепь. Их энергия, их воля, их вера создают невидимый щит вокруг площади.
Ариан глубоко вдыхает и расправляет плечи во всю ширину:
— Моника, — шепчет он мне на ухо. — Сейчас. Используй силу. Направь её на связь между ним и источником. Разорви её.
Я киваю и закрываю глаза, чувствуя, как внутри просыпается древнее, могущественное, забытое — магия земли, леса, ручья, нашего дома. Магия истины и нашей близости.
— Мы не боремся за трон, — говорю я вслух, поднимая руки к небу, где всё ещё свисает воронка распространяющая тьму вокруг. — Мы боремся за свободу. И она не может принадлежать одному. Она — у всех.
Чувствую, как тепло разливается по венам — не огонь, а свет. Он течёт через меня, соединяясь с силой Ариана, с верой людей, с мудростью Весты.
Мы поднимаем руки вместе. Вверх. И из наших ладоней вырывается поток чистого белого света — он сталкивается с тёмной силой императора, и та начинает трещать, распадаясь на части.
Раздаётся оглушительный грохот…
На мгновение всё замирает.
Затем тучи рассеиваются. А воронка со вспышкой исчезает.
Император отступает на шаг, его аура начинает меркнуть. Он смотрит на нас — в его глазах впервые читается нечто похожее на страх.
— Этого… не может быть, — шепчет он.
— Может, — отвечает Ариан. — Потому что истинная сила — не в страхе. Она — в единстве.
Площадь снова наполняется шумом — но это уже не страх. Это гнев. Это решимость. Люди поднимают головы и смотрят на императора не как на всемогущего владыку, а как на человека. Ошибающегося. Уязвимого.
— Сдавайся, — говорит Ариан. — Или мы заставим тебя. Мирным путём — если ты согласишься. Силой — если нет.
Император молчит. Ветер стихает. Лучи солнца снова пробиваются сквозь тучи, освещая площадь.
Мы стоим плечом к плечу — Ариан, я, Веста, Матильда и весь народ, который больше не боится. Но мы понимаем, что это не конец. Впереди — настоящая битва.
Император ещё немного отступает. Он окидывает взглядом площадь — и видит то, чего не видел никогда прежде: не покорность, не страх, а сплочённость. Люди больше не падают на колени. Они стоят. Стоят плечом к плечу, и в их взглядах — не слепая вера в правителя, а твёрдая решимость изменить судьбу.
— Вы не понимаете, — его голос звучит уже не громогласно, а хрипло, с нотками ярости и… сомнения. — Без моей власти мир рухнет! Хаос поглотит всё!
— Хаос порождаешь ты, — отвечает Ариан. — Своим страхом, своей жаждой контроля. Мы предлагаем не хаос, а порядок.
Я чувствую, как магия внутри меня пульсирует в такт дыханию — ровно, мощно, уверенно. Она больше не прячется — она готова действовать. Но я знаю: грубой силы недостаточно. Нужно понять суть его власти, найти слабое место в этой древней магии. В груди разливается ощущение сосредоточенности, почти медитативное спокойствие. Будто сама земля шепчет мне — «ты знаешь, что делать».
Веста склоняется ближе ко мне, её глаза сверкают пониманием, и тихо говорит:
— Источник его силы — это не корона. Не трон. Это артефакт, спрятанный где‑то в замке. Я слышала легенды… Кристалл Вечности, питающий его магию кровью предков.
— Легенды не врут, — кивает Ариан, подтверждая её слова. — В детстве мама рассказывала мне сказания о нём. Но… Отец… Император… Так и не раскрыл мне что именно это за артефакт, и где он находится. Я только знаю, что он скрыт где-то замке, в подземельях.
— Значит, нужно его найти, — решительно говорю я. — И нейтрализовать.
— Или уничтожить, — добавляет Ариан. Его голос звучит твёрдо, но в глазах нет жажды мести, есть лишь осознание неизбежного.
Император усмехается, видимо услышав нас, его драконий слух острее, чем у кого бы то ни было:
— Глупцы. Кристалл нельзя уничтожить. Он старше этого города. Старше самой империи.