Страница 12 из 66
Глава 6. (Не) Доброе утро
Мы всё ещё лежим, прижавшись друг к другу. Магия вокруг нас буквально искрит, окутывая лёгким облаком и приятно покалывая во всём теле. Или же это не магия…
В комнате царит умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Мягкий свет луны пробивается сквозь занавески, рисуя на полу причудливые узоры.
Ариан слегка приподнимается на локте, смотрит на меня внимательно, будто видит впервые:
— Я… никогда не чувствовал ничего подобного. Будто всё это время я смотрел на мир сквозь мутное стекло, а теперь оно начало исчезать. Не полностью. Но мне кажется, что я как-то по-новому начал видеть цвета. Чувствовать запахи. Слышать каждый звук — даже то, как горит огонь в камине. Всё стало ярче.
— Это магия, — шепчу я. — Та, которая рождается из искренности, из открытости.
— И из доверия, — добавляет он. — Я впервые за много лет не чувствую… страха.
Я провожу рукой по его лицу, замечаю, как разгладились морщины на лбу, как в глазах появился живой блеск — не просто отблеск света, а внутренний огонь.
— Проклятье слабеет. Завтра, конечно, эффект немного притупится, — говорю я. — Но начало положено. Нам предстоит долгий путь.
— Я готов, — твёрдо отвечает Ариан. — Теперь я верю, что у нас получится. Да и сам процесс, — тянет он с улыбкой, — оказался весьма нетривиальным.
Где‑то за дверью раздаётся деликатное покашливание. Мы вздрагиваем — Матильда, конечно же, не могла удержаться.
— Эй, экспериментаторы, — раздаётся её голос. — Вы там живы? Может, чаю принести? Или… чего покрепче?
Ариан не выдерживает и начинает смеяться:
— Живы мы и в полном порядке. И, пожалуй, действительно не отказались бы от чая.
— И от бутербродов! — добавляю я. — Кажется, я проголодалась.
— О, это я организую! — радостно восклицает кошка. — Сейчас всё будет!
Через несколько минут Матильда вкатывает в комнату столик на колёсиках. На нём дымится чайник, стоит тарелка с бутербродами, вазочка с вареньем и даже небольшая миска сливок для самой Матильды.
— Вот, — важно объявляет она. — Для восстановления магических сил требуется подпитка. А для душевного равновесия — хороший разговор.
Мы устраиваемся на кровати, укутавшись в одеяло. Ариан разливает чай, я намазываю бутерброды. Матильда с важным видом устраивается рядом, окуная лапку в сливки.
— Итак, — начинает она, — какие у нас планы на завтра? Раз уж проклятье пошло трещинами, надо бить по нему со всех сторон.
— Ну… — нерешительно тяну я. — Нужно продолжать узнавать друг друга. Сегодняшний ритуал, я считаю, что прошёл весьма удачно.
— Завтра повторим? — вдруг перебивает Ариан. — Такой план мне по душе.
Я смотрю на него, чуть краснея — он же улыбается, глаза блестят живым интересом, а не отчаянием. И я понимаю: мы действительно на верном пути. Проклятье, веками сковывавшее его род, больше не всесильно.
Матильда демонстративно зевает:
— Ну раз всё так прекрасно, я, пожалуй, пойду спать. Но если вдруг понадобится совет по… эээ… магической гармонии — я всегда рядом!
Она спрыгивает с кровати и важно выходит из комнаты.
Мы остаёмся вдвоём. Ариан обнимает меня, я прижимаюсь к его плечу. В камине догорают последние угли, отбрасывая тёплые отблески на стены. Впервые за долгое время я чувствую что не просто существую, а живу.
— Спи, — шепчет Ариан. — Завтра будет трудный день.
— Да, — соглашаюсь я, закрывая глаза. — Но мы справимся.
И под тихое мурлыканье Матильды за дверью, под мерное дыхание Ариана, я погружаюсь в сон — глубокий, спокойный, без привычных тревожных видений.
***
Я просыпаюсь от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь занавески. В голове — лёгкое гудение, словно где‑то далеко звучит едва уловимая мелодия. Магия ритуала ещё не рассеялась полностью, но её действие ослабло — и вместе с ним ушло ночное ощущение полной открытости миру. Вместо него возвращается смущение и закрытость. Не такие сильные, как были раньше, но всё же.
Осторожно поворачиваю голову — рядом в кровати пусто. Ариан уже проснулся и ушёл. Одеваюсь, поправляю рыжие локоны и спускаюсь вниз по скрипучей лестнице.
Из открытого окна доносится ритмичный стук — я иду на этот звук и замираю в дверном проёме.
Ариан тренируется во дворе. По пояс голый — мускулы перекатываются под кожей с каждым движением. Он отрабатывает серию ударов и уклонов — плавно, чётко, с той внутренней сосредоточенностью, которая говорит о долгих годах практики. Солнечные лучи играют на его плечах, подчёркивают линии спины, струятся по влажным от пота волосам.
Я невольно засматриваюсь. В его движениях больше нет прежней скованности и той ледяной отстранённости, которая от изнеможения сквозила при нашей первой встрече. Теперь в каждом жесте — жизнь, сила, энергия. И что‑то ещё, едва уловимое во взгляде, в расслабленной улыбке на губах — то, что пробудилось прошлой ночью.
Он делает резкий поворот, перехватывает воображаемое оружие, завершает связку изящным перекатом — и на мгновение замирает, упираясь руками в колени, тяжело дыша. Поднимает голову, замечает меня и улыбается — открыто, искренне.
— Доброе утро, — говорит он, вытирая пот со лба. — Не хотел будить. Нужно было… почувствовать своё тело по‑новому. Оно будто стало легче, подвижнее.
— Вижу, — улыбаюсь я в ответ. — Ты выглядишь… другим. Более живым.
— Так и есть, — он начинает медленно подходить ближе. — Будто сбросил груз, который носил годами.
В этот момент кто‑то тыкается мокрым носом мне в лодыжку. Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
— Ну‑ну, — ехидно мурлычет Матильда, поднимая бровь. — «Посмотрела, оценила, восхитилась» — написано у тебя на лице большими буквами.
— Матильда! — краснею я. — Ничего подобного!
— Да ладно тебе, Мона, — кошка трётся об ногу. — Я же не осуждаю. Наоборот — радуюсь, — мурлычет она. — Наконец‑то ты снова смотришь на мужчину не как на потенциальную угрозу, а как на… мужчину.
— Я просто наблюдала за тренировкой, — пытаюсь оправдаться я, но чувствую, что щёки горят всё сильнее.
— Конечно‑конечно, — Матильда демонстративно зевает. — И любовалась исключительно техникой ударов. Никак не игрой мышц, очертаниями плеч и…
— Хватит! — смеюсь я, наклоняюсь и легонько щекочу её за ухом. — Ты невыносима.
— Зато правдива, — фыркает кошка, но тут же мурлычет от удовольствия.
Ариан уже подошёл почти вплотную, слегка запыхавшийся, но с живым блеском в глазах:
— О чём шепчетесь?