Страница 54 из 79
Сначала сердце хватило плавкое облегчение: я неверно трактовал записку. Алана всего лишь ушла на работу. А наши дети в саду, и...
Но поймав ледяной взгляд Аланы, я и сам словно заледенел изнутри.
Нет-нет-нет. Она смотрит на меня как неживая. Почему?!
Я протянул руку.
– Алана...
Но моя жена остановилась напротив меня. Брезгливо скривила свои красивые губы:
– Не трогай!
Она говорила. Я обрабатывал слова Аланы молниеносно: “Ксандр... наши с тобой секс прошлой ночью — ошибка... Физическое влечение я приняла за чувства. Это было очень незрело решение. Твоя внешность... Твой высокий статус... я повелась... моя жизнь с того момента покатилась в чёрную дыру...твои смешные потуги — убогая пародия на эмпатию...Покинь этот планетоид...чтобы мне не пришлось!!”
Моя жена действительно мне такое сказала?
Я всмотрелся в зелёные глаза... которые нравились мне, нравились моему наксу...
Я смотрел на женщину, которую любил – мне вдруг стало кристально ясно: любил... и люблю! Отчаянно люблю – словно в моей груди открылась чёрная дыра, и я затягивал в себя всю вселенную, разрывая планеты, гася звёзды...
Моя... МОЯ Алана... кто или что заставило тебя подобное мне сказать?
А ещё больнее было оттого, что в её словах была крупица истины. Или не-крупица. Положим, несколько крупиц...
Космос, я действительно был отвратительным мужем для моей совершенной человечки?
Алана обошла меня, так и не позволив к себе ппритронуться, и двинулась прочь. Не обернулась на меня, но я нежно погладил взглядом спину своей жены. Моя маленькая нежная человечка.
У тебя всегда была такая живая мимика. Но не при этом разговоре.
Ты всегда была нежным цветком. Ты родила от меня двух прекрасных детей. Ты отдавалась мне прошлой ночью. Но теперь шлёшь меня в космическую бездну...
Но вместо падения в пучину, я улыбнулся уголком рта: всё это Алана сказала мне, не снимая сгаэлитового обручального кольца со своего безымянного пальца. А это значит...
Нервно усмехнувшись, я, наконец, взял своё эмоциональное человеческое под контроль.
В своём сознании я уже разворачивал аналитическую сеть. Разгонял воронки пси-энергии.
“Накс!” — позвал я жёстко. Ментальный змей сонно заворочался.
Я отпустил Алану продолжать движение по заданной чужой волей траектории, невесомо ощупывая её через псионическое поле – так, чтобы не быть обнаруженным.
Не по своей воле, но моя жена сказала мне то, что я должен был услышать. Изменённые и обрамленные в чужие слова – всё же прозвучали осколки её прежних мыслей обо мне и старых обид... о существовании которых я в период совместной жизни, к слову, не подозревал.
Но уж влюбиться в человечку – это трудный путь, тернистый. Это знает всякий атлантианец, попавший под человеческое обаяние... И у меня уже есть насмотренность в этом вопросе. Так что я, можно сказать, получил хорошую ментальную пощёчину, но сломлен не был.
Я шумно выдохнул сквозь сжатые зубы – все справедливые и умеренно-справедливые претензии Аланы ко мне, а также рода человеческого к роду атлантианскому мы позже разберём!
Потому что сейчас в наши отношения влез третий лишний.
Арбитр, альфа-раса, которую мы на наш сеанс семейной психотерапии не звали.
Существо, которого я в последнюю очередь спрошу, как строить семью... или как они её называют – гнездо или стая.
Метаморф. Отвратительная, опасная тварь. Но этой информации мало для решения проблемы...
Первое и главное – Алана не должна быть с врагом один на один. Я – муж, я буду рядом. Нет, она будет – за мной, за мужем. Неспроста в человеческой культуре про брак говорят именно так: жена "за мужем". В этом тоже, оказывается, есть дополнительное значение.
Космос, почему у людей всё так сложно?!
Ну да после, после...
– Накс! – позвал я ещё жёстче, ментально встряхивая своего помощника, – наша человечка под нежелательным псионическим воздействием. Ускоряйся...
“Будет больно, Ксандр...”
– Главное, чтобы больно было не Алане...
“Tебе, Ксандр... Я не смогу никак на это повлиять...”
– Приступай, накс! Семь секунд на адаптацию максимум!
Это было безрассудно. Но накс меня не переспрашивал больше. Он знал меня большую часть жизни, и уточнения были излишни. Если я что-то решил, цена за успешный результат может быть заплачена любая. Мне хватит ресурса, а уж о том, чтобы сделать что-то для Аланы — и говорить нечего. Тут я готов был отдать даже больше, чем имею в распоряжении. Готов всё и всех отдать. Для моей человечки... для нашей семьи.
И работа пошла: у меня отчаянно заныл шрам на лице. Голову словно гигантской рукой стиснули, в разум проникла тупая неостановимая боль... И принялась ноюще мучительно нарастать...
То, с чего началась наша с наксом команда – удар, который он мне вынужденно нанёс по приказу отца, неизгладимое повреждение... и точка совмещения...наша с наксом – этот шрам. И теперь он, естественно, болел сильнее всего. И если голову давили, то шрам словно секли кинжалом и проворачивали лезвие в глубине...
Но ни физическая, ни ментальная боль не имели для меня значения. Только Алана. Алана. И я просто стоял посреди коридора ведомства. Секунды тянулись ужасно медленно...
Я зажмурился. Слеза выступила – я стёр её пальцем и оглядел. Багровая. Я потянулся в карман за старомодным платком — нефункционально, бессмысленно. Но у всякого атлантианского аристократа при себе есть платок с родовым гербом, вышитым в углу. Этот странный обычай от нас очень давно подхватили люди... стянули в свою культуру вместе с кофе и тортом тирамису.
Я старался отвлекать себя абстрактными мыслями, но боль от экстренного слияния накса с Аланой — только нарастала. И вот я уже оказался не в силах удерживать мысли ни на кофе, ни на семейных гербах. Боль переполнила весь мир! И мне нужен был внешний раздражитель, чтобы сейчас не помешаться от безысходности... от того, что секунды адаптации субъективно растянулись в закольцованную вечность физической и ментальной пытки!
И помощь пришла. Как ни странно — вновь от шиарийца. Они создавали мне проблемы, и как ни иронично, они их впоследствии отчасти решали. Виан Хорс – черноволосый шиарийский начальник охраны, хвост которого я недавно озадачил, приблизился ко мне, с недоумением, оглядывая, как я белоснежным платком, утираю кровавые слёзы.
– Выглядите неважно виан–проверяющий, – чисто в шиарийском стиле оскалился Хорс, но я уже научился различать: это не хамство, это такое шиарийское участие.