Страница 76 из 78
— Отец узнает, если делать глупости, — Хулио подался вперёд, и кресло под ним скрипнуло. — А глупостей я делать не собираюсь. Я тебе больше скажу: тут даже пачкаться не придётся. Его надо проучить. Один раз, но так, чтобы он это запомнил и понял, откуда прилетело.
— И как ты себе это представляешь?
Средний брат затянулся, выпустил дым и заулыбался.
Улыбка Джозефу не понравилась. Слишком довольная для человека, которому мысль пришла в голову только сейчас.
— У меня есть идея, — сообщил Хулио.
Съемочная площадка фильма.
Второй съемочный день начался в половине шестого, и Катрин это вполне устраивало.
В гримерке, куда ее отвели, пахло лаком для волос, и пудрой. Гримерша работала молча, поворачивала ей голову двумя пальцами за подбородок и хмурилась на собственную работу. Катрин сидела прямо и не мешала.
Терпимо. На военных сборах бывало хуже.
Максимо оказался не тем добродушным болтуном, каким выглядел на экскурсии.
На площадке он превращался в жестокого и въедливого начальника, который знал, чего хочет. Половину распоряжений он выкрикивал через весь павильон, вторую половину проговаривал ей на ухо за десять секунд до команды.
— Взгляд ниже. Пальцы не сжимай, ты ещё не поняла. Поймёшь на слове «поздно». Работаем.
Стукнула хлопушка.
Катрин делала так, как велели.
Она не спорила, не переспрашивала дважды и не выясняла, зачем именно ниже и зачем именно пальцы. Приказ отдан, задача ясна, остальное разберём после боя.
Между дублями ей подносили стакан воды с трубочкой, чтобы не смазать помаду, и Катрин пила, кивала и возвращалась на отметку.
Максимо остановил её только на двенадцатом дубле.
— Снято! — он развернулся к оператору. — Печатаем этот и десятый.
По площадке пошла возня. Осветитель наверху загремел чем-то по ферме, женщина с папкой начала вычёркивать сцену из листа, а помощник побежал за следующей хлопушкой.
Второй режиссёр подошёл к Максимо и негромко произнёс:
— Прошлая актриса нам за такое устроила бы спектакль. Помнишь, как она уходила в вагончик после третьего дубля?
— Не поминай, — отмахнулся Максимо.
Катрин сделала вид, что не расслышала, и пошла к стойке с водой.
За сутки об ушедшей актрисе успели высказаться все, от гримёрши до водителя автобуса с массовкой, и выходило, что человека потеряли не самого хорошего. То не так, свет не тот, макияж потек.
Катрин опустилась рядом.
Карла не обернулась. Она смотрела, как на площадке переставляют свет под следующую сцену, и шевелила губами, повторая свои реплики.
— У тебя даже образования нет, — наконец обронила она.
— И тебе доброго дня.
— Я серьёзно, — Карла развернулась к ней. — Ты в кадре второй день, а Максимо снимает дубль и уходит довольный.
— Мне приказывают, я делаю, — пожала плечами Катрин.
— Угу.
Она поддела носком туфли обрывок гримировальной ваты на полу.
Катрин присмотрелась к ней внимательнее.
Обиды в голосе не было, и зависти тоже.
— Тебя учили быть фотогеничной, — проговорила Катрин. — И на экране, ты и вправду, выглядишь лучше всех.
— Хоть где-то первая.
Возразить было нечем.
Катрин забрала у ассистента второй стакан воды и вручила его Карле. Та приняла, отпила и немного оттаяла.
После обеда снимали сцену у окна.
Люсия узнавала то, чего знать не хотела, и, по замыслу, должна была сначала держаться, а потом сломаться на одной фразе. Максимо объяснял это минут пять, размахивая свёрнутым в трубку сценарием, и в конце добавил, что слёзы нужны настоящие, потому что воду камера всегда выдаёт.
— Готова?
— Готова.
— Мотор.
Катрин отработала первую половину сухо, как и просили.
Она произнесла реплику, повернулась к окну, за которым вместо улицы стояли прожекторы и стремянка, и дала себе три секунды.
Слёзы полились, как по команде.
Катрин договорила фразу до конца, сорвав дыхание ровно там, где было отмечено карандашом в сценарии.
— Стоп, — хрипло произнёс Максимо. — Снято.
Павильон замер на секунду.
Потом кто-то у камеры выдохнул, и площадка загудела снова.
Катрин промокнула щёки платком, и к ней начали подходить актеры с площадки.
Исполнитель главной роли, крепкий мужчина за сорок, встал напротив и скрестил руки. Рядом пристроилась актриса, игравшая мать. Подтянулись гримерша, и помощница по костюмам.
— Это было хорошо, — начал главный герой. — Как вы это делаете так быстро?
— Через раз выходит, — призналась Катрин.
— Учитывая, что вы новичок… Да даже для опытного актера, так быстро пустить слезу, это надо уметь.
— Есть приём? — встряла гримерша.
Катрин подумала, стоит ли отвечать честно.
— Есть, — решилась она. — Я вспоминаю душ.
Все притихли.
— Что вспоминаете? — переспросила актриса.
— Душ. Горячую воду. Я четыре года служила, и последние полтора года мы были в таких условиях, что мыться приходилось где попало. Речка, каска, дождь, если повезёт. И я всё это время думала о горячем душе.
Она пожала плечами.
— Стоило вспомнить, как я стояла по колено в жиже, и на глазах наворачиваются слезы.
— Дева Спасительница, — выдохнула помощница по костюмам.
Актриса растроганно закивала. Главный герой одобрительно хмыкнул и сообщил, что этому приему учат в актерской школе. Максимо, стоявший чуть позади, поднял большой палец.
Катрин стало неловко.
Но тут заговорила Карла.
— Я тоже как-то жила без душа, — сообщила дэ Леон в наступившей паузе. — Это был ад.
Головы повернулись к ней.
— Расскажите, — попросила тихо актриса.
— У дедушки. Целое лето, мне было четырнадцать.
— И что было дальше? — подался вперёд главный герой.
— Там был только бассейн, — Карла вздохнула. — В доме шёл ремонт, воду в крыле отключили на всё лето, и остался только бассейн. Слава Деве, подогреваемый, иначе я бы там умерла. Я в нём плавала каждый день, а сама мечтала о горячем душе и нормальном шампуне, который не сушит волосы.
Она закончила и обвела всех глазами, ожидая понимания.
Но у всех лица были каменными.
— Ммм, — протянул главный герой.
— Понятно, — добавила актриса.
Гримёрша молча развернулась и пошла к своему столику.
Карла так и не поняла, что произошло.
Истории запустили в полночь, и к утру мы получили первые отзывы.