Страница 72 из 78
— Здравствуй, папочка. Я не поеду в Веласкес. Меня взяли в кино! У Максимо Оро, съёмки уже идут, я в павильоне, мне только что сняли мерки, а роль переписали специально под меня…
Она выпалила всё на одном дыхании и остановилась, чтобы вдохнуть.
Габриэль невольно улыбнулся. Дочь смеялась, что-то тараторила и немного задыхалась, от переизбытка эмоций.
— Доктор Мора говорил о покое.
— Доктор Мора говорил, что мне нужно чем-то заняться.
— Ты не хуже меня знаешь, что на площадке много людей.
— Пап, мне там хорошо.
Возразить было чем. Про режим, про открытые ставни в доме на побережье, про то, что весь этот отдых он собирал своими руками, лишь бы увезти её подальше, чтобы она не вспоминала лишний раз что ей пришлось пережить.
— Пап, — начала Карла, и он понял, что сейчас будет. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.
Скороговорка эта была ровесницей самой Карлы. Ею она выпрашивала пони, потом мотоцикл, потом собственную квартиру.
— И сколько все это будет длится? — проговорил он.
— Двенадцать дней, пап.
— Я приставлю свою охрану. Каждый вечер звонишь.
Карла завизжала так, что он отнял трубку от уха. Инженер у ограждения деликатно отвернулся к секундомеру.
Потом визг оборвался.
— Пап. И ещё одно. Помирись с Виктором.
Габриэль опустил руку с телефоном.
— Нет.
— Пап…
— Нет, Карла.
Причин у него хватало. Карла произносила его имя не так, как произносят имя знакомого, а у него, между прочим, имелась невеста и фамилия, с которой дом дэ Леон только-только разошелся.
— Я пожал ему руку на приёме. Что тебе ещё нужно?
— Ага, видела, как ты пожал ему руку. Я не прошу вас дружить, — Карла заговорила тише. — Только он не сделал плохого ни мне, ни тебе, а ты держишься так, будто он в чём-то виноват. Мне из-за этого тяжело.
Прототип встал у бокса, и механики облепили заднюю ось.
Ей было хорошо. Впервые за всё это время дочь звонила не с отчётом о самочувствии, а просто так. Отказать ей сейчас значило вернуть в её голос покорную вежливость, от которой он не мог спать последние дни.
— Я подумаю.
— Правда?
— Я сказал, что подумаю. Обещаний не давал.
— О большем и не прошу, — выдохнула Карла.
Где-то рядом с ней позвали к гримёру. Дочь заторопилась, велела передать привет матери и отключилась.
Габриэль постоял с телефоном в опущенной руке, а потом набрал жену.
— Симона. Веласкес отменяется. Дом пока не закрывай. И тебе привет от дочери.
Утро выдалось прохладным, и Фавора ещё не успела нагреться.
Я сидел вполоборота в машине, листая распечатки, когда Хавьер вдруг чуть сбавил ход.
— Слева, сеньор.
Я поднял голову.
По соседней полосе шла синяя «Сиерра». Свежая, ещё не заляпанная, с росчерком Виды во весь борт. За рулём сидел парень в поло с логотипом, рядом на пассажирском месте стояла коробка, и он придерживал её ладонью на каждом торможении.
Машина обогнала нас и свернула в жилые кварталы.
Кому-то везли Вифон.
Ощущение вышло странное. Сейчас по улице ехал живой парень с коробкой, и минут через двадцать в чьей-то прихожей ему откроют дверь.
Странно, но именно эта картинка порадовала меня сильнее всего за последнее время.
Радость продержалась не долго.
Ева положила передо мной красную папку.
— Босс, у нас проблема с упаковкой.
— Коротко.
— Модерация третий день собирает жалобы. Вчера их стало столько, что старшая по смене вынесла отдельным списком.
Она положила передо мной подшивку.
Я сел и начал читать.
Упаковка приходит с промятыми углами. Картон тонкий, а телефон едет фурой, потом склад, и на каждом этапе кто-то ставит на него что-нибудь сверху. Скотч намотан так, что без ножа не вскрыть, а с ножом люди уже успели поцарапали крышку. Внутри крошится пенопласт, и белая труха сыплется на колени. Кто-то хотел сохранить коробку.
Значит, покупка для них событие, а мы им это событие подпортили.
В прошлой жизни распаковкой занимались отдельные люди с зарплатами, и я, признаться, посмеивался над ними на совещаниях. Пока однажды не увидел цифры по возвратам у конкурента, который сэкономил на картоне.
Раньше телефон брали в магазине. Продавец сам вскрывал упаковку, проверял комплект, вручал аппарат в руки.
Теперь упаковка проделывает полстраны и приходит покупателю домой. Её он трогает первой.
— Ева, — я отодвинул подшивку. — Найди адрес кофейни через дорогу.
Она моргнула.
Оформи на неё заказ на Вифон, как рядовой покупатель. Имя чужое, оплата наличными курьеру, никаких пометок для диспетчерской.
— Хотите пройти весь путь клиента?
— Хочу принять посылку и посмотреть, сколько времени уйдёт от кнопки до двери.
— Записала, — она щёлкнула ручкой. — А если курьер вас узнает?
— Это уже ничего не изменит, заказ то привезен.
Ева ушла, а я потянулся за ежедневником и записал: картон плотнее, ложемент вместо крошки, лента с надрывом, чтобы вскрывали пальцем. Отдельной строкой добавил: коробка должна закрываться.
К обеду я спустился к программистам.
В большом зале стоял мерный треск клавиш и гудел вентилятор, гоняя тёплый воздух по помещению. Игнасио сидел у окна, грыз сушку и правил чей-то код.
Матео ждал меня у своего монитора с открытым текстом.
— Готово, сеньор. Обновление собрано, тестовое прошло. Осталось объявление в сообществе.
— Показывай.
Он развернул экран.
Новая функция, кружки над лентой, хранится сутки, потом исчезает. Всё правильно и всё мимо.
— Переделываем, — я подтянул стул. — Ты объясняешь, как оно устроено. А человеку надо объяснить, зачем оно ему.
— А зачем? — Матео развернулся ко мне.
Я подумал, с чего начать.
— Смотри. Лента у нас про то, что человек хочет оставить у себя надолго. Он выбирает фотографию получше, подписывает, ставит на видное на странице. Сюда попадают только лучшие фотографии.
— Логично.
— А истории про то, что с ним происходит прямо сейчас. Кофе на столе, пробка по дороге, собственная физиономия в зеркале.
Матео сморщился.
— Кому это интересно?
— Всем. Поверь.
Я взял со стола карандаш и повертел в пальцах.
— Главное тут не кружки, а срок. Через сутки всё пропадает.
— Это же плохо. Люди старались, а оно исчезло.