Страница 36 из 78
Загвоздка, как я и предполагал, значилась из за Сальвадора. Ибарра деньги считать умел и настоящую стоимость конторы понимал. Он поинтересуется не «сколько», а «зачем вам это». И вот к этому «зачем» стоило подготовиться заранее.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Ева.
— Акционеры готовы принять вас сегодня во второй половине дня. Скажу честно, далось труднее, чем я рассчитывала. Правда до того, как я упомянула вашу фамилию.
— Фамилия, это единственное, что мне досталось.
До встречи оставалось время, и я потратил его на встречу с семейным лекарем.
Антуан прибыл на завод к обеду, с неизменным саквояжем. Выглядел он при этом до неприличия довольным: засиделся без интересных пациентов.
— Ну, показывай, что у тебя болит, — он водрузил сумку на стол.
— У меня ничего. Болит у другого человека, — я протянул ему сложенный листок. — Городская больница Фаворы, третье отделение. Имя внутри. Посмотрите её и поставьте на ноги, Антуан. Всё за мой счёт, кристалл в том числе.
Старик развернул записку, пробежал глазами и хмыкнул. Вопросов, кем мне приходится немолодая женщина из небогатого квартала, он задавать не стал. За это он мне и нравился. Никаких лишних вопросов.
— Чтож, посмотрим, что там у этой мадам, — он спрятал листок в нагрудный карман. — Но мне бы кристалл.
— Берите лучший.
Он удовлетворенно кивнул и покинул мой кабинет.
Встречу устроили в конференц зале нотариальной конторы делового квартала, на нейтральной территории. Ева обзвонила всех пятерых и каждому назвала одно и то же время, так что к четырём часам совладельцы «Кларитас» сидели вокруг длинного стола и косились друг на друга с плохо скрытым недоумением. Атмосфера была напряженной, так как эти люди, скорее всего, никогда не виделись, но объединяло их одно, акции «Кларитас»
Да и честно признаться, публика подобралась разношерстная.
Пруденсио Гомес, сухонький старичок с бухгалтерской выправкой, разложил перед собой документы и выравнивал их края, пока остальные рассаживались.
Мирейя Фонт пришла в тёмном платье. Держалась вдова прямо, с достоинством обедневшего дома, и сумочку с колен не выпускала.
Хоакин Пла, дантист, занял сразу полтора стула. Шумный, розовощёкий, он единственный чувствовал себя свободно: успел пошутить про погоду.
Долорес Верду, маленькая седая женщина, принесла документы покойного брата в небольшой ккоробке и теперь прижимала её к груди. На меня она смотрела со смесью надежды и испуга.
Ибарра пришёл последним. Недорогой, но отглаженный костюм, старые часы с потёртым ремешком, и цепкий взгляд. Он молча кивнул собравшимся, сел напротив меня и приготовился слушать.
Я не стал разводить долгих разговоров и сразу перешел к делу.
— Господа, благодарю, что нашли время. Суть простая: я выкупаю доли лаборатории «Кларитас». Готов приобрести их у всех присутствующих, заверив у нотариуса.
Цену я назвал спокойным голосом, каким рассказывают будничные дела. Хорошую цену, честную, с приличным запасом к номиналу, но подал её как рутину: скупаю мелкие активы под оптическое направление завода, обычная хозяйственная уборка, бумажки к бумажкам. Никакого азарта, и блеска в глазах. Стоит хозяину товара почуять азарт на другой стороне стола, и цена начинает расти.
— А позвольте полюбопытствовать, — Ибарра подал голос первым. — Зачем семье дэ Фуэго доли убыточной конторы?
— Оптика, сеньор Ибарра. Мой завод потребляет линзы, стёкла и калибровку, а я не люблю зависеть от подрядчиков. Спишите это на причуду производственника.
Ответ был правдой ровно наполовину, и именно поэтому звучал скучно. Скучные ответы подозрений не вызывают.
— Лаборатория ведь и правда ничего вам не приносит, — я обвёл взглядом стол. — Дивидендов нет третий год, и судя по квартальным отчетам, не планируется и в этом году. Ваши доли лежат грузом, а я предлагаю за них деньги.
Дальше заговорили нужды, у каждого свои.
Гомес откашлялся и первым потянулся к договору: внучке требовалась операция, и он даже не скрывал этого, только уточнил порядок расчёта и дважды перепроверил сумму карандашом на полях. Мирейя Фонт поинтересовалась лишь, можно ли получить чек к пятнице, крыша её дома не пережила зимних дождей. Пла для приличия поторговался, выпрашивал себе новое кресло для кабинета, не выпросил ничего сверху и согласился с лёгким сердцем. Долорес Верду расписалась там, где ей показали, и прошептала что-то про пенсию и лекарства. Коробку она так и не выпустила из рук.
Четыре подписи были у меня, и осталась пятая.
— Не понимаю, зачем мне продавать, — Ибарра откинулся на спинку, часы на его запястье глухо стукнули о подлокотник. — Если бумагу покупает дэ Фуэго, значит, бумага пойдёт вверх. Посижу в стороне и подожду роста. Терпением я не обделен.
Честно сказать, логика железная, и человек с такой логикой мне даже нравился. Жаль, что ей предстояло проиграть.
— Рост будет, тут вы правы, — я подвинул к нему последний договор. — Только расти будет компания, а не ваша доля. С этих подписей у меня шестьдесят пять процентов и полный контроль. Дивидендов не ждите ни в этом году, ни в следующем: всю прибыль я направлю в развитие, это моё право большинства. Дальше допэмиссия под новое оборудование, ваша доля разбавляется до статистической погрешности. Продать её вы сможете одному человеку на свете, мне, и уже по моей цене. Сегодня я покупаю из уважения к вам. Через год стану забирать из жалости.
Стало тихо. Ибарра смотрел на меня секунд десять, и судя по всему, в голове у него работал калькулятор. Потом он коротко усмехнулся.
— А вы ведь не блефуете, юноша.
— Я экономный.
Он взял ручку и размашисто расписался. Пятый лист лёг в общую стопку, нотариус потянулся за печатью.
К вечеру сто процентов «Кларитас» принадлежали мне.