Страница 35 из 78
— На нас троих, — Идальго переглянулся с коллегами. — Квалификационные аттестаты именные, у каждого свой профиль.
Дальше разговор пошёл проще. Стоило коснуться текущих исследований, и троица ожила. Они занимались фракциями кристаллов: сортировали крошку по чистоте, вытягивали из отработанного сырья пригодные остатки, спорили о методике разделения. Ферран вскочил и начал чертить пальцем по столу, Кабрера перебивала его и поправляла, Идальго дирижировал обоими. Обрывались они на полуслове одинаково, заученно, так замолкают те, кого годами не дослушивают.
Про отцовскую скупку отработанной фракции я промолчал, но на ус намотал. Тема, за которую дерутся большие дома, лежала тут в шкафах с колбами, и никто наверху об этом не догадывался.
— Чего вам не хватает для работы?
— Финансирования, — Кабрера ответила первой и без раздумий. — Реактивы по остаточному принципу, сита латаем сами. Заявки ходят месяцами.
— А кроме денег?
Повисло молчание. Троица переглянулась, и взгляды у всех троих скользнули к закрытой двери.
— Чтобы работе не мешали, — аккуратно подбирая слова, выговорил Идальго. — Опыт нельзя останавливать посередине из соображений экономии. И планы менять на ходу тоже нельзя. Наука любит тишину.
Детальнее никто не выразился, но больше и не требовалось.
Тут у мисс Кабрера зазвонил телефон.
— Прошу прощения, надо ответить, — виновато кивнула она и отошла.
— Я вас понял, господа. Благодарю за время.
Тут же пришел Кампос, весь раскрасневший от внимания Евы. Моя секретарша знала, как разговаривать с такими типами, и ему явно было приятно.
— Господин Родольфо, — вернулась Роса, — прошу прощения, могу я уйти сегодня пораньше? Мне надо в больницу к матери.
— Мисс Кабрера, — фыркнул директор, — рабочий день не закончен. Своими личными делами занимайтесь в свободное время.
Мне этого хватило, чтобы понять, кто тут тянет всех вниз.
Внизу Кампос выслушал моё «мне надо всё обдумать» так, будто ему пообещали праздник и тут же перенесли дату. Провожал он нас до машины и махал вслед, пока мой автомобиль не свернул за угол.
— По зданию, босс, — Ева заговорила, не дожидаясь вопроса. — Собственник сейчас не в стране, вернётся нескоро. Аренда долгосрочная, на год вперёд, и односторонне расторгнуть её он не сможет, неустойка прописана зверская. С этой стороны пока спокойно.
— Акционеры?
Она вытянула из папки лист и протянула мне. Пять фамилий, напротив каждой доля и адрес.
— Назначай встречи. Со всеми пятью.
Седан выбрался из старых кварталов, и список совладельцев «Кларитас» перекочевал в мой карман.
Вечером, вернувшись на завод, я разложил дневные впечатления по полочкам.
С учёными картина ясная. Люди такого склада не меняют работу, они меняют условия. Отсыпь им реактивов без полугодовых заявок, прибавь жалованье, огради от визгов начальства, и они врастут в свою лаборантскую корнями. Уходят такие не за деньгами, уходят от унижения. Троица держит на себе аккредитацию и притом искренне любит своё дело, а значит, удержать её выйдет дёшево. Немного плюшек против того, что эти головы способны принести, вообще не цена.
Проблема в конторе одна, и сидит она в директорском кресле. Кампос экономит на опытах, отыгрывается на подчинённых и лебезит перед деньгами. С таким управляющим «Кларитас» догребёт своё максимум за год, это говорят цифры, и никакие мои вливания не помогут.
Оставался вопрос, насколько крепко Кампос вшит в разрешительные бумаги.
Я поднял трубку и позвал Еву. Она вошла, на ходу вытягивая из чехла планшет.
— Ещё одно поручение по «Кларитас». Мне нужна зона ответственности директора. Официальная, по документам: что он подписывает, за какие процессы отвечает, что числится лично за ним.
— Копаем под сухаря? — она устроилась на краю кресла.
— Копаем под бумаги. Главное, выясни, входит ли его квалификация в аккредитацию. От этого зависит вся арифметика. Если он там просто администратор, снимается одним собранием, и лицензия не пострадает. Если же на нём висит именной аттестат, как на троице снизу, то сначала ищем человека с такой же квалификацией, ставим рядом, и только потом провожаем к выходу. Иначе вместе с ним уйдёт и разрешение, а без разрешения вся затея теряет смысл.
— То есть проверяем, гниль он или несущая стена, — Ева черкнула стилусом по экрану.
— Именно. Гниль выносят сразу, стену сперва подпирают.
— Сделаю.
Она поднялась и вышла, а я достал из кармана телефон и набрал нужный номер.
— Сеньор Виктор! Как я рад вас слышать!
— Привет, Антуан, скажи, ты завтра свободен?
Утро я начал со списка совладельцев.
По каждому Ева собрала небольшое досье.
Крупнейшая доля, тридцать пять процентов, принадлежала Сальвадору Ибарре, инвестору мелкого калибра из делового квартала. Дальше шёл Пруденсио Гомес, отставной бухгалтер «Кларитас», двадцать процентов: в тощие для конторы годы он согласился взять бумаги вместо невыплаченного жалованья. Столько же держала Мирейя Фонт, вдова одного из соучредителей. Пятнадцать процентов числилось за Хоакином Пла, дантистом, купившим их на волне давних слухов о научном буме. Замыкала список Долорес Верду, школьная учительница на пенсии, десять процентов в наследство от брата.
Небогатые люди, далёкие от биржевых игр. В своё время они удачно, а вернее случайно, оказались рядом с продающимися бумагами, и с тех пор доли эти лежали у них мёртвым грузом.
Я прикинул на листке их дивиденды. При такой отчётности выплаты выходили смешные, пара песо на акцию в урожайный год, а в неурожайный не выходило вовсе. Для четверых из пяти моё предложение с щедрой премией к этим крохам прозвучит подарком судьбы.
Подписывать, однако, надо всех разом, в один день. Начни я скупать по одному, первая же сделка запустит механизм преимущественного выкупа, и у остальных появится месяц на раздумья. За месяц новость просочится к тем, кому её слышать не следует, а цена вырастет втрое просто из вредности. Соберу всех разом, с нотариусом и отказами от преимущественного права, и вопрос закроется за вечер. Упрись даже кто-то один, четыре подписи из пяти превратят его долю из козыря в сувенир: при чужом контрольном пакете миноритарий не решает ничего.