Наследник $$$ уровня IV

Глава 5

Симона

Перемену в дочери Симона заметила сразу.

Доктор Мора принимал Карлу утром, и уже с первого приёма дочь вернулась другой. Не весёлой, нет. До веселья было ещё далеко, но с её плеч будто сняли часть ноши. Вечером Карла спустилась к ужину, доела всё, что подали, и не сбежала к себе до десерта.

Дальше становилось только лучше.

Завтрак тоже прошел отлично. Вернулись разговоры за столом. Дочь снова интересовалась делами концерна, подшучивала над отцом и его клюшками. Пару дней назад о таком не приходилось и мечтать.

Карла приехала от доктора после полудня. Заглянула на кухню, стащила с противня горячую булочку, обожглась, засмеялась и принялась пересказывать кухарке городские сплетни. Симона наблюдала за ней из столовой и наконец-то облегченно выдохнула.

Телефон зазвонил через двадцать минут.

— Сеньора дэ Леон? Доктор Мора, — он говорил ровно, но женщина уловила мимолетную ноту напряжения. — Прошу вас заехать ко мне сегодня, желательно одной.

Через сорок минут машина остановилась на тихой улице в нижней части Верхнего города. Никаких вывесок, только бронзовая табличка у входа и приёмная, где пахло старыми книгами и лавандовой полиролью.

Доктор Мора оказался сухощавым мужчиной за пятьдесят, с седыми висками и неторопливыми движениями человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. Он усадил Симону в кресло, предложил воды и долго протирал очки.

— То, что я собираюсь сделать, против правил, — начал он. — Врачебная тайна существует не просто так, и за тридцать лет практики я нарушал её дважды. Сегодня будет третий раз. Я считаю, что вам необходимо это услышать.

Он выдвинул ящик стола и поставил перед Симоной старый диктофон с тяжелыми клавишами. Палец доктора утопил одну из них, плёнка зашипела, и в кабинете зазвучал голос Карлы.

Дочь говорила тихо, с долгими паузами.

Про коридор возле уборных и чужую ладонь, оборвавшую крик. Про фургон и тряску, от которой немело тело. Про каморку, замок снаружи и возню в углу, к которой она прислушивалась до рассвета. Про голоса за стеной, среди которых были детские.

Симона сидела не шевелясь. Пальцы стиснули ремешок сумочки, и швы отпечатались на коже.

Голос дочери дрожал. Дальше она рассказало про дверь, которая всё-таки открылась. Про Виктора, который отыскал её за неполный час и вывел наружу, прикрыв ей глаза ладонью. Про выстрелы за спиной, когда они уже стояли на улице.

Доктор остановил плёнку. Щелчок клавиши прозвучал в тишине неожиданно громко.

— Достаточно. Дальше подробности нашего разговора, которые вам знать необязательно.

— Почему она молчала? — собственный голос показался Симоне чужим.

— Потому что защищала вас. Так бывает чаще, чем вы думаете. Пострадавшие берегут близких от своей боли и остаются с ней один на один.

Он вернул очки на переносицу.

— У вашей дочери посттравматическое стрессовое расстройство. Кошмары, дрожь от резких звуков, навязчивые картины. Хорошая новость в том, что Карла сильная, работает над собой и уже идёт на поправку. Плохая в том, что семья жила рядом и ни о чём не догадывалась. Ей нужна не жалость, а обычная жизнь с повседневными проблемами.

— Я поняла вас, доктор.

— Запись я сотру сегодня же, — он убрал диктофон обратно в ящик. — И буду признателен, если Карла не узнает о нашем разговоре. Хотя бы пока.

Обратную дорогу Симона не запомнила. Водитель что-то говорил про перекрытый проспект, город плыл за стеклом, а в голове всё шипела и шипела плёнка.

Габриэля она нашла в кабинете.

Муж поднял голову от бумаг, увидел её лицо и медленно отложил ручку.

— Что случилось?

Симона опустилась в кресло напротив и пересказала всё. Звонок, визит, запись, диагноз. С каждым её словом Габриэль терял краски, а к концу рассказа его лицо было белее бумаг на столе.

Он молчал. Потом поднялся, подошел к окну и уперся кулаками в подоконник.

— Ее похитили, — глухо повторил он. — Мою девочку. А я в это время катал её спасителя по полю и подливал ему вина.

— Габриэль…

— Где была охрана? — он обернулся. От радушного хозяина дома не осталось и следа. Теперь это был жесткий начальник. — Где были эти дармоеды, которым я плачу?

Ответа у Симоны не нашлось.

Габриэль

Охрану дочери Габриэль вызвал сразу после разговора с Симоной.

В кабинет вошли двое. Начальник личной охраны Карлы, крепкий мужчина по фамилии Дуарте, десять лет в доме, и его напарник, помоложе. Оба встали у дверей и принялись изучать ковёр.

— Рассказывайте, — Габриэль не предложил им сесть.

— О чём, дон Габриэль? — осторожно уточнил Дуарте.

— О Корсе.

Напарник шумно сглотнул. Дуарте расправил плечи, набрал воздуха и выдохнул, так и не начав.

— Я жду.

Оба переглянулись, лгать не стали, говорили перебарывая страх.

— Мы потеряли сеньориту в кафе, — выдавил он. — Когда поняли, что её нигде нет, подняли людей сеньора Виктора. Дальше действовали они. Вернули сеньориту, живой и невредимой.

— Невредимой, — повторил Габриэль. — И когда же вы собирались мне об этом доложить?

Охранники переглянулись.

— Испугались, сеньор, — честно признался Дуарте. Врать он не умел, за это его в своё время и взяли. — Сеньорита просила не тревожить семью. А мы понимали, чем закончится подобный доклад.

— Выходит, страх за собственное место оказался сильнее страха за мою дочь.

Слова о том, что Карла попросила охрану молчать, прошли мимо ушей. Габриэль хотел выместить гнев и выместил.

Возражений не последовало. Напарник разглядывал носки ботинок, Дуарте держал взгляд, но желваки выдавали, чего ему это стоило. Габриэль неспешно вернулся за стол.

— Расчёт получите у управляющего. Сегодня же. И запомните: ни одно охранное агентство Валентии больше не возьмёт вас на работу. Об этом я позабочусь лично.

— Дон Габриэль… — напарник шагнул вперёд.

— Вон!

Дверь закрылась. Шаги стихли в глубине дома.

Габриэль остался один. Он плеснул себе полный бокал коньяка, выпил залпом и не почувствовал вкуса. Злость требовала выхода, и увольнение двух остолопов её не утолило.

Дочь похитили. Держали под замком в притоне, о котором приличные люди говорят шёпотом. А он узнал об этом последним, через чужого доктора. Отец, который клялся себе, что с головы его девочки не упадёт и волос.