Страница 101 из 172
Шестакова опустила голову. По щеке ее скатилась одинокая прозрачная слезинка, но голос зазвучал тверже:
— Я не предлагаю отступать, Алексей. Я жить потом с этим не смогу, если мы отступим. Отец меня проклянет, да и сама себе в зеркало плюну. Но идти на таран против Главснаба с одним наганом в кармане — это безумие. Нам нужны не просто косвенные улики из блокнота покойного капитана. Нам нужен живой, крупный свидетель из их обоймы. Тот, кто сдаст всю цепочку под протокол раньше, чем генералы успеют поднять трубку вертушки.
Платонов медленно достал из кармана сложенную вчетверо страницу из блокнота и развернул ее перед Верой:
— Смотри сюда. Пункт третий: «Гараж спецколонны Главснаба, Басманный тупик. Машины с дипномерами, перегрузка на Берлин».
Вера быстро пробежала глазами по строчкам:
— Басманный тупик… Это старые гаражи наркомата путей сообщения, за Курским вокзалом. Там глухомань, склады списанного инвентаря и глухой забор в три метра.
— Вот именно, — Алексей аккуратно сложил бумагу обратно. — Ванина они убрали ночью в Подлипках, думая, что обрубили хвосты. Но про то, что мы вскрыли сороковую камеру, они еще не знают. У них сегодня по графику перегрузка очередной партии ценностей перед отправкой эшелона на запад. В гараже будет связной от Ильина. Мелкая сошка на такую операцию не пойдет — там появится либо доверенный порученец из аппарата, либо начальник охраны спецколонны.
Шестакова посмотрела на него с тревогой:
— Ты хочешь брать их прямо там? В Басманном?
— Другого выхода нет, Вера Николаевна, — Платонов поднялся со скамьи, расправив плечи под тяжелым сукном. — Если мы перехватим связного с поличным, прямо на мешках с золотом и документами Главснаба — никакой генерал Шестаков не посмеет замять дело. Протокол задержания с поличным на месте преступления уйдет сразу в ЦК, в комиссию партийного контроля. А против ЦК даже твой всесильный дядя бессилен.
Девушка поднялась следом, поправила каракулевый берет и посмотрела на старлея долгим, глубоким взглядом, в котором застарелый страх окончательно уступил место глухой, упрямой решимости:
— Хорошо, Платонов. Будь по-твоему. Я сейчас же еду на Неглинную. Выпишу официальное постановление на задержание неустановленных лиц и осмотр гаража спецколонны задним числом, положу в сейф, чтоб в случае чего нас не объявили бандой налетчиков. Но запомни, Алексей… — она подошла вплотную, положив ладонь ему на грудь, прямо поверх спрятанного нагана. — Никакой самодеятельности. Если там выставят караул с пулеметами — не лезь под пули. Ты мне… ты нам на Петровке живой нужен. Понял меня?
— Так точно, гражданка следователь, — чуть заметно усмехнулся опер, накрывая ее холодные пальцы своей широкой ладонью. — Буду беречь себя, как зеницу ока.
Они вышли из сквера к машине.
Грач уже сидел за баранкой «победы», выпустив сизый клуб табачного дыма в приоткрытую форточку. Увидев подходящих напарников, капитан заглушил мотор, выбросил окурок и высунулся в окно:
— Ну что, законники, поплакались в березках? Куда рулить-то прикажете? На Петровку к шефу или сразу в кремлевскую комендатуру сдаваться?
— В Басманный тупик, Костя, — спокойно ответил Платонов, открывая переднюю дверцу. — Поедем посмотрим, как советские снабженцы готовятся к отправке подарков в Берлин. И автомат из-под сиденья достань, капитан. Чую, разговор предстоит душевный. На все калибры.