Страница 34 из 61
— Обращаться умеешь? Наверняка у вас есть более современные способы разделки пищи.
— Обижаешь. Я по многим мирам путешествовал. Не везде цивилизации достигли своего пика. Земля еще не такая отсталая планета, как ты думаешь.
— Правда? Расскажи.
— Ну…да взять тот же Иммерсин. Планета-рынок, где все привыкли договариваться о цене на повышенных тонах. Где-то вдали стоят огромные торговые центры, в которых работают красивые современные консультанты. А ты идешь по рынку среди грязных палаток, внутри которых большая часть продавцов требует расплатиться наличными. А даны, чтобы ты знала, не очень удобная валюта, когда ее держишь в руках.
— Почему? — удивилась я.
Пока я не услышала ничего необычного.
— Тяжелые, — с улыбкой пояснил Двайр. — Союз все пытается провести денежную реформу, начав выпускать монеты из более легкого сплава, но постоянно буксует на этом. Изначально увесистые даны были выпущены для того, чтобы никому умному не пришло в голову их скопировать. В свободном доступе просто не найти столько нужного вещества. И сейчас, чтобы заменить старые монеты новыми, потребуется много телодвижений. Поэтому активно продвигается разная бесконтактная оплата. Весь цивилизованный сектор союза давно перешел на нее. И только Иммерсин продолжает оставаться оплотом сопротивления. Если летишь в ту сторону — будь добр захватить несколько увесистых мешочков с данами разного номинала.
— У них какие-то уникальные товары?
— О, да. И продавцы там зачастую торгуют целыми династиями, — подтвердил Двайр, ловко нарезая отварную картошку после того, как я ему показала. — Поэтому договориться не всегда получается.
— Но ты же умеешь?
Двайр только весело хмыкнул на это. А я засмотрелась на сильные руки с закатанными до локтей рукавами. Двайр Путешественник все делал идеально. Похоже, мной тоже начинало овладевать то самое новогоднее настроение, когда все прошлые обиды и недопонимания забывались. К тому же, Двайр с успехом реабилитировал себя в наших глазах.
Лешка медленно, но верно оттаивал, пусть и предпочитал отсиживаться у себя в комнате до сих пор. А перед праздником даже согласился сходить с Двайром в магазин, чтобы выбрать игры и занять себя, пока будем лететь к деду. Про Мишу с Машей даже не приходилось говорить. Они просто не чаяли в отце души. Удивительно, как сейчас не прибежали на кухню, чтобы их покатали на спине.
Мама смотрела на Двайра строго, но это только на первый взгляд. Я видела, как в ее глазах все сильнее загорается та самая надежда — что мы больше не будем одинокими. Я и сама не сомневалась, что Двайр больше никуда не денется, только вот пока не представляла, как мы станем существовать дальше.
Никаких намеков, кроме того первого вечера, что мы провели на кухне, я больше не ощущала. Двайр вел себя доброжелательно и корректно. Мне могло просто казаться пламя в глубине его глаз, когда я заставала его за наблюдением. Да и маленькие дети как-то не располагали к романтике.
Хотелось ли мне этого? Я не знала четкого ответа на вопрос. Но, вспоминая нашу вторую встречу, я все чаще ощущала непонятное предвкушение, которое овладевало всем моим существом.
— Рита?
Двайр прислонился плечом к моему плечу и терпеливо ждал, когда я вернусь в реальность. В его глазах плескался жгучий интерес, но вопроса не последовало. Вместо этого он показал мне на нарезанную картошку и спросил:
— Что дальше?
Я смутилась, но совсем ненадолго. Дверь в большую комнату открылась — дети наконец-то просекли, что папа вернулся. Кухня наполнилась шумом и гамом, и Двайр от души смеялся, подхватывая обоих на руки. Я смутилась совсем ненадолго — очень скоро снова начала переживать, что Маша и Миша уже довольно большие, чтобы вместе сидеть у папы в объятиях. Но Двайра это, похоже, нисколько не заботило. Он только постарался призвать их к порядку.
— Придется немного подождать с играми, малышня. Нужно помочь маме. Сможете усмирить свои аппетиты?
Слово «аппетит» Машенька знала прекрасно. Она оглядела стол с высоты папиного роста и решительно указала на него пальчиком:
— Бы-дя!
Это означало «буду», и предметом ее изысканий оказалась красиво нарезанная кубиками картошка. Вздохнув, я отложила обоим на тарелку по небольшому запасу, усадила на стульчики, освободив место для полдника, а затем выдала Двайру колбасу из холодильника.
— Этим можно убивать? — предположил Двайр, принимая палку из моих рук.
— Вот и удостоверишься, — хмыкнула я.
К семи часам все салаты, включая селедку, были нарезаны и убраны в холодильник. Мелкие и Лешка даже успели натаскать себе вкусных кусков, поэтому ужинали через пень колоду. А потом для них настали обязательные вечерние процедуры, которым они сопротивлялись, как могли.
Словно чувствовали, что ночью произойдет что-то из ряда вон выходящее, а они все пропустят. Еще бы — дома оставалась даже любимая няня, а Лешка сиял, как золотой! Маша и Миша быстро смекнули, что намечается вечеринка без их участия.
Но мы все-таки смогли. И к десяти часам два непоседливых члена нашей внезапно разросшейся семьи видели если не десятый, то точно третий или четвертый сон. Выключив свет и аккуратно прикрыв дверь в большую комнату, мы переместились на кухню и, стараясь сильно не шуметь, принялись накрывать на стол, освещаемый лишь небольшим бра.
Ирина Витальевна и мама были прекрасны. Прически и лица сияли. Платья были выше всяких похвал. Сразу видно — старались не зря. У Жорика от такого обилия красоты даже оперенье приобрело глубокий фиолетовый оттенок. Сразу стало ясно — он оказался ценителем женской красоты! Двайр помогал, как мог, но старался не попадаться под горячую руку. Лешку мы усадили за стол, чтобы не отсвечивал, и он прекрасно дегустировал рулеты и нарезку с тарелок.
Когда мы закончили со столом, я отпросилась в мамину комнату, чтобы переодеться. Там внутри шкафа как раз было вмонтировано большое зеркало, чтобы перед ним покрутиться. И вроде бы повода, как такового, не существовало, но сегодня хотелось выглядеть красивой. Я захватила небольшой флакон с туалетной водой из прихожей и немного сбрызнула им запястья. Просто так, чтобы вспомнить прошлое, которое кануло в лету вместе с рождением двойняшек. А когда надела платье…