Страница 33 из 61
ГЛАВА 10
Время до нового года почти не отличалось от остального. Почти — если не считать того, что наш космический папа прописался в квартире, облюбовав кресло Дуси и прекрасно начав делить с ней пространство.
Двайр наряжал елку наперегонки с Лешкой, одновременно пытаясь оттащить от гирлянды Машку, поскольку она решила, что наш дизайн стоит подправить.
Двайр с удовольствием купал Мишку, решив, что «они мужчины и сами разберутся в тонкостях».
А еще они с Жориком превратились в повелителей нашего завтрака. После, правда, неизменно исчезали по делам, поскольку мы, посоветовавшись с мамой и Ириной Витальевной, все же решили, что посетить Форгетон стоит.
Единственным, в чем Двайр себе не изменял, оставались процедуры в ванной. Мыться перед ночевкой в кресле он отправлялся к себе на корабль.
— Паровой душ мне привычнее, — пояснял он. — Да и здесь народа много, чтобы еще и я создавал очередь.
Если бы я сказала, что события нарастали подобно снежному кому, я бы, пожалуй, сильно слукавила. Но моя рациональная часть отказывалась принимать все то новое, что успело с нами случиться, и я отдалась на волю судьбы. Судьбой в данном случае стал наш новообретенный папа, который мотался по планете в поисках подходящей амуниции для космического путешествия. А дети очень радовались тому моменту, когда он к ним возвращался.
Двайр научился греть кашу в микроволновке и кормить Мишу и Машу с ложечки. Я только закатывала глаза — эти невозможные дети начали вить из папы веревки, хотя сами прекрасно орудовали столовыми приборами. Но Двайру было нетрудно, а малышне — весело, особенно тогда, когда он уговаривал их открыть ротик и съесть еще немного. Самое главное, что на кухне в этот момент царила идиллия без единого намека на скандал.
В общем, я сдалась по всем фронтам. Двайр тихо, но неумолимо забирал на себя часть обязанностей по уходу за детьми. А я чувствовала, как внутри разжимается невидимая пружина, державшая меня в напряжении с самого рождения двойняшек. Теперь я могла с облегчением думать о том, что дети или с отцом, или с бабушкой, или с Ириной Витальевной, которая, пожалуй, и сама успела стать членом нашей семьи. И оптимизм, к которому я себя раньше приучала, сейчас стал моим постоянным и естественным спутником.
Подозреваю, что появление Двайра окрылило не только меня. Мама разошлась с праздничным столом не на шутку. За три дня до нового года принялась варить бульон для холодца в шестилитровой кастрюле, как будто в гости к нам собиралась прийти небольшая футбольная команда.
— Только попробуй что-нибудь против сказать, — буркнула она, заметив мой ошалелый взгляд.
Ирина Витальевна со своими умозаключениями тактично промолчала, но я заметила дрогнувшие в улыбке губы. Кажется, старшее поколение окончательно смирилось с тем, что в доме на постоянной основе прописался мужчина. И принялось любыми доступными способами пытаться его здесь оставить.
Конечно, возможно, и не здесь. Просто рядом со мной и детьми.
Мама распорядилась, что тридцать первого числа мы будем печь пирожки. Тридцать. Первого. Декабря. Все. Семейство. Будет. Печь. Пироги!
Кому сказать — никто не поверит. Последний раз мама пекла пироги на праздники в лохматом году. Когда был этот лохматый год, я бы даже навскидку не вспомнила. Печь пироги — это такой священный ритуал, который они проводили, кажется, еще с бабушкой! А тут к семейному делу привлекли даже Жорика!
— Сахара не хватает, — авторитетно говорил фильдибурс, который как-то умудрился отыскать подход к моей маме.
Не иначе как сговорились, пока нас с Двайром выгоняли из дома!
Мама кивала с умным видом и…добавляла сахара! Нет, этот преступный союз оказался решительно выше моего понимания! Однако к четырем часам дня на столе стояла десятилитровая кастрюля, доверху наполненная слойками, ватрушками и пирожками с капустой и яйцом.
— Ну, вот теперь можно и отдохнуть. А ты режь салаты, милая, — блаженно улыбнулась мама, покидая кухню.
Я стояла, безмолвно открывая и закрывая рот. Это уму было непостижимо! Но мама удалилась в большую комнату, где уже окончательно поправился Мишка и вовсю терроризировал Машку и Жорика, и принялась вести необременительную беседу с Ириной Витальевной.
Салатами они рассчитывали перекусить перед праздником вместо легкого ужина. В этот год мы решили, что одним «Оливье» не обойдемся и добавим еще салат с крабовыми палочками и селедку под шубой. Раньше как-то не было нужды: мы с мамой не большие любители поесть. Но Ирина Витальевна накануне обмолвилась, что любит селедку, а мы с мамой переглянулись…
В общем, в итоге, добавив к бюджету немного от Ирины Витальевны (иначе она отказывалась садиться за стол), мы расширили меню. И вот теперь настала моя очередь порхать у стола. Чем я и занялась, когда первое потрясение от поведения мамы прошло.
Работа в руках спорилась. К тому же, мне было о чем задуматься. Мы окончательно решили лететь на Форгетон… вечером первого января. Подумали, что если уж терпеть муки детской акклиматизации, то сразу прыгнув с места в карьер. Нет, за условия на корабле Двайра мы не переживали. Просто дети еще не спали нигде, кроме дачи и нашей городской квартиры. Поэтому оставалась вероятность того, что первая ночь пройдет весело из-за попыток уложить их в новом месте.
Ну и лично для меня оставалась еще одна проблема: мы с Двайром в замкнутом пространстве. Конечно, с нами летела Ирина Витальевна, и ее можно было использовать как амортизатор, но что-то мне подсказывало, что этот полет изменит все, что происходило между нами раньше. Интуиция ли, просто здравый смысл, но я окончательно и бесповоротно уверилась в этом.
— Помочь?
Его голос раздался над ухом так неожиданно, что я вздрогнула. Телепортировался снова прямо на кухню! Хорошо, что в этот момент я не держала ничего острого в руках. Я бросила в сторону Двайра сердитый взгляд, на что получила виноватые и очень честные глаза. Как будто до этого наш папа сдерживал себя, пытаясь оставаться в рамках приличий, а сегодня его опьянило ощущение праздника, и он решил дать волю своим чувствам.
— Извини, Рита. Я немного увлекся и пропустил, что у вас приготовления полным ходом.
При этом он не забывал заглядывать через мое плечо и с любопытством принюхиваться к пирогам. По тому, как загорелся его взгляд, я поняла: мама что-то знала! Кажется, наш новообретенный папа оказался тем еще сладкоежкой. Недолго думая, я отправила Двайра мыть руки, чтобы потом для затравки сунуть ему мамин пирожок и указать на свободный нож: