Три звезды Форгетона

ГЛАВА 4

Миша и Маша категорически отказывались укладываться. Оно и было понятно: целый большой мужчина некоторое время находился в их полном распоряжении. Жизнь круто сменила направление. Надо было все это обдумать, спать категорически не хотелось. Да еще и мама отказывалась с ними ложиться, пока не отчистится лак с волос и с ручек.

Однако мама этим двум гениям досталась упорная и не сворачивающая с пути, поэтому, хочешь, не хочешь, а все равно приходилось слушаться. Я аккуратно приподняла бортики вокруг дивана, чтобы пойти на кухню и выдохнуть. Заглянула к Лешке — тот уже, похоже, видел десятый сон. Тоже уморился. Мне показалось, что ему пришлось хуже всех. Мелкие еще толком не понимали, что такое — когда внезапно появляется кто-то, кто называет себя твоим папой. Лешка еще хорошо держался. Хотя становилось понятно, что он еще долго будет воспринимать Двайра в штыки.

Выдохнуть мне не дали: в неярком свете бра я заметила Двайра, опирающегося на подоконник. Сердце подскочило к горлу — сначала от испуга, затем оттого, что я, кажется, поняла, зачем он снова появился.

— Поговорим? — спокойно спросил он, когда я зашла на кухню и прикрыла дверь, оставив щелочку.

Если проснулся Миша или Маша, нужно будет подойти.

— Хорошо, — кивнула я. — Кофе будешь?

— На ночь вредно, — с укором посмотрел на меня бывший.

— Все равно не уснуть.

— И то верно. Давай.

— Тогда садись за стол. А то занимаешь слишком много места. Это угнетает.

— Хорошо.

Он сделал, как я просила, и продолжил молча наблюдать за мной, пока я готовила кофе. Когда все было готово и кружки расставлены, я села напротив Двайра и попыталась унять участившееся сердцебиение.

— Что ты хотел услышать, Двайр?

— Ты не будешь против, если я понемногу начну появляться в вашей жизни?

Я ждала, чего угодно: от упреков до тихого скандала. Вопрос Двайра выбил меня из колеи. Наверное, это подсознательное желание защититься от всего и всех до сих пор не покидало меня. И не имело никакого значения, что помощь предлагал тот, от кого у меня родились дети.

— Понемногу — это как? Налетами между делами?

— Считай, что я сейчас взял отпуск и обосновался на Земле. Если понадобится куда-то улететь, ты узнаешь об этом первой, Рита.

Я бросила в его сторону короткий взгляд.

— Я не против.

— Спасибо.

Повисло неловкое молчание, но я не знала, как начать этот нелегкий разговор. Собраться с мыслями помог глоток кофе.

— Понимаю, что это все как снег на голову. И мы с тобой, в сущности, уже давно чужие люди…

— Я бы так не сказал. И дети — отличное тому подтверждение.

Двайр говорил слишком мягко и смотрел так понимающе, что я начала смущаться. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Но его поведение сбивало меня с мысли, а нам нужно было объясниться!

— Сделать детей не так уж и сложно. Тебе ли не знать, — фыркнула я.

Этот невозможный мужчина только заразительно улыбнулся:

— Я многое знаю о процессе, Рита. А вот с результатами познакомился только сегодня. И очень рад, что твое сообщение все-таки до меня дошло. Я бы не хотел больше находиться вдали от вас.

Он сказал «от нас». Значит, я тоже его интересовала?

— Но…

— У тебя кто-то есть?

Он склонил голову набок и стал напоминать натурального филина. В голове возник вопрос его языкастого спутника, и я прыснула со смеха.

— Нет. Никого нет, кроме детей, мамы и работы.

— Значит, у меня есть шанс?..

Я даже моргнула еще раз. Этот невозможный пришелец, похоже, даже спустя двенадцать лет подбивал ко мне клинья!

— Я могу быть с тобой откровенной?

— Конечно.

— Прошло много времени, Двайр. Как бы я ни хотела оставаться веселой и жизнерадостной, в мои планы были внесены большие коррективы. Я жалею только об одном: что во вторую нашу встречу не сказала тебе о Лешке. Возможно, тогда все сложилось бы по-другому. Но…как вышло, так и вышло. Ничего не поделаешь. И я рада, что ты все же появился. Просто не знаю, что с этим пока делать. Извини меня, если сказала что-то неудобное. Когда у тебя трое детей, порой забываешь о вежливости.

— Все в порядке, Рита. Я тебя понял. Могу я, в таком случае, рассчитывать на откровенный ответ?

— Я постараюсь.

— Почему все же не сказала о Леше?

Я видела, что для него это было важно. И, наверное, здесь действительно ожидалось чистосердечное признание. Пусть оно и могло даться мне с трудом.

— Я хотела понять, что действительно к тебе испытываю. Времени на свидания особенно не было. Но, как оказалось, интерес к тебе остался. Я догадалась, что ты не с Земли. Но ты сам не сказал об этом, поэтому я решила, что тайна с моей стороны не будет слишком страшной. К тому же…прости, Двайр, но ты не производил впечатления серьезного мужчины. И что бы ты сделал с информацией о сыне, лично для меня в тот момент не имело особого значения. У меня только наладилась жизнь, и я не хотела ее менять.

— Жестко, но справедливо и мне понятно, — кивнув, отозвался Двайр. — А теперь? Что ты думаешь теперь?

— А теперь — не знаю, — честно призналась я. — У меня утром из дома сбежала мама. Устала от нашего дурдома. Леша сказал, что в школе все плохо. Мелкие где-то откопали лак, который я еле стерла с их ручек и волос. Запах ацетона стоял такой, что хоть вешайся. И ты еще…со своим говорящим филином.

— Фильдибурсом, — с улыбкой поправил меня Двайр. — Они разумные, а мой еще и очень хотел полетать на космическом корабле, так что прыгнул выше своей головы. На самом деле, он очень полезный. Остался на моей колымаге, чтобы подключиться к вашему информационному полю. Энциклопедический словарь для индивидуального пользования. И, кажется, Жорику очень понравились дети.

— Это хорошо?

— Это значит, что в наших спорах он неизменно будет занимать твою сторону.

— А мы будем спорить?

— Очень на это надеюсь.

И так многообещающе это прозвучало из уст Двайра, что у меня поневоле пробежали по спине мурашки. Да он даже без своего очарования имел на меня влияние!

— Рит, я признаюсь тебе откровенно. На Форгетоне даже один ребенок — большая редкость. То, что у нас с тобой получилось трое — повод носить тебя на руках до конца жизни. И совсем не из-за того, что ты сделала мне одолжение. Я очень жалею, что в свое время не настоял и не остался рядом с тобой. Но что сделано, то сделано — в этом я с тобой согласен. Но давай…может, хотя бы попытаемся?

— Я не могу ничего обещать, извини. Сейчас я в первую очередь мама и только потом — женщина.