Врачебная тайна 3

В зеркале отразилась пожилая женщина с недобрым лицом, покрытым морщинами, и её старение происходит именно сейчас в настоящую минуту, близость царя усиливает мощное проклятье Аракчеева.

Былая красота тает на глазах. Волосы седеют, некогда белоснежная, упругая кожа стала тонкой и дряблой. Округлые щёчки превращаются в брыли, ярки глаза потускнели, а уголки губ опустились так, словно она никогда не знала счастливых дней и прожила сто лет в горе и без радости.

От ужаса Юлия Николаевна потерялась на несколько секунд, но, не стесняясь Его Величества, начала шептать тёмное заклинание, пытаясь, если не вернуть прежний образ, то хотя бы замедлить старение и ей это удалось.

Отражение в зеркале снова начало молодеть, но недостаточно, чтобы сводить с ума мужчин. Александр отшатнулся, как от нечисти, перекрестился и закричал басом, вызывая охрану.

Перед ним стоит вполне привлекательная женщина средних лет, бледная, уставшая, и с огромной бородавкой на подбородке…

— Ты ведьма, самая настоящая ведьма. Настолько мощная, что обманывала нас всех, очаровывала и творила зло годами. Настоящая гадина — ты! Аракчеев инквизитор, и сан ему подчинился, раз он смог навести на тебя обличительное заклинание.

— Он меня опорочил, это обман, он специально! — завопила в своё оправдание слишком пронзительно писклявым голосом.

Двери распахнулись и на пороге замерли четверо бравых охранников под предводительством напуганного адъютанта, он к чему-то подобному уже готов. Но для приличия поклонился и выслушал приказ царя лично:

— Это ведьма, сейчас же отведите её в допросную, но не в дворце. Упаси бог, держать здесь опасную колдовку, а в Тайной канцелярии, там есть тюрьма «Каменный мешок». Позовите ко мне срочно канцлера и Аракчеева! Сейчас же, — также басом прогремел Его Величество и когда охранники подхватили под руки ведьму, добавил. — Дело конфиденциальное, и срочное. Эту женщину, в наручники, перевязку сделают в Канцелярии, если будет верещать и нарушать покой дворца — заткните рот кляпом, а на голову мешок, чтобы никто не видел её. Не церемониться!

Юлия Николаевна стихла, замерла и позволила себя забрать из кабинета бывшего любовника. Но всё же не смогла отказать себе в удовольствии, повернулась, улыбнулась и молвила:

— Ты отравлен моей любовью, а это худший яд. На тебе проклятье, какое не сможет снять выскочка Аракчеев. Скоро ты так же завянешь, как и я. Не будь у тебя порочного желания, не случилось бы ничего, во всём, что случилось и случится есть твоя вина.

Охранник, посчитав, что женщина позволила себе гораздо больше, чем дозволено, с силой дёрнул её за руку и вывел за пределы кабинета.

— Пусть здесь вытрут проклятую кровь и пройдут по всему дворцу, она наследила везде. Эта кровь опасна. Пока вы посылаете за канцлером и Аракчеевым, я проведаю жену и сына.

Теперь уже обречённо и спокойно приказал Александр адъютанту, и медленно вышел следом за конвоем, надеясь, более никогда не увидеть Юлию, потому что пережить следующую встречу с опасной ведьмой вряд ли удастся.

Он всё понял, каждое её слово. И она действительно его отравила, но не обычным ядом, а проклятьем, разрушающим изнутри. Это будет неизлечимая, очень тяжёлая и беспощадная болезнь. Такова цена…

В покоях жены тихо. Три горничные смиренно сидят в креслах в большой гостиной, в ожидании новых приказов. Но стоило Его Величеству войти, женщины подскочили, присели в самом низком реверансе, готовые упасть замертво от страха, только бы не попасть под горячую руку и не получить обвинения в причастности к ужасному отравлению, весть о котором, как пух одуванчика мгновенно разлетелся по дворцу.

Старшая горничная набралась смелости и дрожащим голосом сообщила, что Цесаревича уже перевели в покои матери, но в другую спальню, мальчику нехорошо, но он спит. Дочери занимаются с гувернантками под пристальным надзором охраны. Её Величество после приступа тоже крепко уснула.

— Няня?

— Они-с в спальне, неустанно следит за самочувствием.

— Передайте приказ моему адъютанту, чтобы срочно вызвали доктора Пирогова из военного госпиталя.

— Слушаюсь, я сама съезжу за доктором, прямо сейчас, — не зная, как ещё угодить, ответила старшая горничная, и женщины сразу вышли.

Царь беспрепятственно прошёл пост охраны перед спальней, ему открыли дверь и…

И внезапно Его Величеству стало нестерпимо плохо, воздух в спальне вдруг показался густым и невыносимо тяжёлым. На высоком, упрямом лбу выступил пот, а сердце сжала ледяная рука, не позволяя сделать глубокий вдох и хотя бы создать видимость достоинства.

Юлия разрушила его душу.

Глядя на спящую жену, красивую, когда-то улыбчивую и добрую девушку, чью жизнь он сломал, особенно остро ощутил не столько ответственность за содеянное, сколько сожаление обо всём, что произошло сейчас.

Он не любит жену, никогда не любил, и никогда не полюбит.

В его сердце навсегда останется образ молодой, цветущей Юлии, первой и последней любви, она продала душу демонической сущности, только бы заполучить его и обманулась. Сделка принесла фатальные плоды, но невиновные страдать не должны.

— Прости меня, Мари! — прошептал, развернулся и вышел, с твёрдым решением прямо сейчас настойчиво требовать от сената подтверждения нового закона о разводе по обоюдному согласию сторон, без унизительных психиатрических освидетельствований и предлогов. А после развода ему придётся публично объявить об отречении от власти по причине неизлечимой болезни, и если кому-то удастся спасти цесаревича от напасти, то Анна-Мария останется царицей-регентшей при сыне. Или при старшей дочери, но в таком случае Сенат заберёт властные полномочия в свои руки навсегда…

Но иного варианта, как спасти свой род от позора, у Его Величества нет, его скудной магии хватает, чтобы ощутить, как в его теле начинается неизлечимая болезнь — прощальный «подарок» ведьмы-любовницы.

Глава 24

Дворец. Кабинет Тайного советника. Сразу после стычки Его Сиятельства графа Аракчеева и Её Светлости княжны Юсуповой.