Страница 26 из 61
Рим
Всё началось с сообщения. Я сидела в офисе, устраивала очередной юбилей для нашего клиента, когда телефон завибрировал. «Alexandrine, я лечу в Рим. В четверг. По работе — виноделы, дегустации. Поехали со мной. На три дня. Ты, я и Вечный город». Я уставилась в экран. Рим. Три дня. Он и я. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это было безумием. Я не могла просто взять и улететь в Рим. Что я скажу Андрею? И на работе много дел. Но мои пальцы уже набирали ответ: «Ты сумасшедший. Я не могу. У меня семья. И работа. И вообще, кто меня отпустит?» Ответ пришёл мгновенно: «Ты сама себя отпустишь. Придумай что-нибудь. Скажи, что летишь в командировку. Ты же имиджмейкер. У тебя постоянно какие-то проекты. Неужели никто не поверит? Я куплю билеты. Бизнес-класс. Bollinger. Всё как в первый раз. Только теперь мы долетим до конца и вернёмся тоже вместе. Пожалуйста». Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри борются страх и предвкушение. Страх проиграл. Я несколько минут сидела неподвижно, глядя на его сообщение, и думала о том, что если я скажу «да», то обратной дороги уже не будет. Это будет не просто измена — это будет шаг в другую жизнь. И я сделала этот шаг. Я закрыла глаза и представила его лицо, его улыбку, его руки, которые ждали меня в Риме. И я поняла, что не могу сказать «нет». Я просто не могу. Я взяла телефон и написала: «Да. Я лечу с тобой». Ответ пришёл через секунду: «Пришли мне свой загранпаспорт. Я куплю билеты. Ты не пожалеешь. Обещаю». Я отправила Мишелю фото загранпаспорта, улыбнулась и почувствовала, как внутри разливается тепло, смешанное с волнением. Я знала, что это безумие. Но я также знала, что это единственное правильное безумие в моей жизни.
Я собиралась в Рим два дня. Я перебирала вещи, выбирала платья, думала о том, как я хочу выглядеть перед ним. Я хотела быть идеальной для него и конечно для себя. Для той женщины, которой я становилась рядом с ним. Я хотела, чтобы он смотрел на меня и видел не просто женщину, а ту, ради которой стоит лететь через всю Европу. Я упаковала несколько платьев для прогулок, элегантное для ужина, и одно — вечерние, на всякий случай. Я взяла с собой туфельки на каблуках для вечера и удобные мокасины для улиц. Я хотела быть готовой к любому повороту событий. Вечером перед отъездом я сидела на кухне и смотрела, как Маша делает уроки за столом. Она что-то рассказывала о школе, о подруге, о том, как они хотят пойти в кино, а я кивала, но не слышала её голоса. Я смотрела на её руки, на её волосы, на её глаза, которые были такими похожими на мои, и думала о том, как я могу оставить её на три дня, улететь в другой город с мужчиной, который не её отец. Мне было страшно. Мне было стыдно. Но я знала, что если я не поеду, я никогда себе этого не прощу.
— Андрей, — сказала я во вторник вечером, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично. — Мне нужно в Рим. На три дня. Поставщик текстиля приглашает на выставку. Это важно для бизнеса. Ты справишься с Машей?
— Конечно, мы всегда справляемся когда ты уезжаешь в командировку— сказал он, даже не отрываясь от ноутбука. — Когда вылетаешь?
— Послезавтра утром, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и восторга одновременно. Я не знаю почему, но Андрей не стал меня расспрашивать о поездке. Он даже не спросил, куда именно я лечу и с кем. Я смотрела на него и думала о том, как легко он верит мне. И как тяжело мне врать.
Перед отъезда, когда я прощалась с Машей, она обняла меня и сказала:
— Мам, ты скоро вернёшься?
— Через три дня, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я привезу тебе подарок. Что ты хочешь?
— Что-нибудь красивое, — сказала она. — Ты же знаешь, я люблю красивое. Может быть ты купишь мне новые джинсы или свитер, или платье. А ещё в Duty free конфеты или шоколадку.
Я пообещала что обязательно все привезу. А она мне пообещала, что будет хорошо себя вести и слушаться папу.
Я поцеловала её в макушку и вышла из дома, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я не знала, что я делаю. Но я знала, что я должна это сделать.
Мы сидели в бизнес-классе Boeing 777. Я — у окна, он — у прохода. Самолёт взлетел, и я смотрела, как Москва становится маленькой и далёкой, как облака закрывают землю, и я чувствовала, что оставляю там не только город, но и свою старую жизнь. Я смотрела в иллюминатор и думала о том, что всего несколько часов назад я целовала дочь, а теперь я лечу в Рим с мужчиной, который перевернул мою жизнь. И это было одновременно страшно и прекрасно. Мишель взял меня за руку, сжал её, и я повернулась к нему. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что я почувствовала, как мои страхи тают.
— Alexandrine, — сказал он, когда самолёт набрал высоту. — Ты летишь со мной в Рим. Ты понимаешь, что это значит?
— Что я сошла с ума? — предположила я.
— Это само собой, — он улыбнулся. — Но ещё это значит, что у нас есть три дня. Три полных дня. Никаких «мне нужно домой», никаких «меня ждут». Только ты и я. Ты готова к этому?
— Готова, — сказала я. — Кажется, готова.
Стюардесса принесла шампанское, и мы чокнулись.
— За Рим, — сказал он.
— За Рим, — повторила я.
И вдруг почувствовала, как внутри меня разливается тепло, смешанное с предвкушением. Я смотрела в его глаза и знала, что этот момент мы запомним навсегда. Мы пили шампанское, смотрели в иллюминатор на бесконечное небо и разговаривали о том, что нас ждёт в Риме. Он рассказывал мне о винодельнях, которые собирался посетить, о дегустациях, о том, какие вина он хотел бы привезти в свой ресторан. Он был увлечён этим, и я смотрела на него и думала о том, как же он красив, когда говорит о том, что любит.