Страница 18 из 61
Я стояла, глядя ей вслед, и чувствовала, как её слова впиваются в меня, как заноза. «Я таких не забываю». Что это значит? Что она видела таких женщин, как я? Что она знает, чем это заканчивается? Я смотрела на её прямую спину, на её идеальную причёску, на то, как уверенно она цокала каблуками по этому полу, который принадлежал Мишелю. И я вдруг поняла, что она не случайно здесь оказалась. Она пришла к нему. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Эта женщина знала о нас больше, чем я хотела бы. И она не собиралась уходить просто так. Внутри меня поднималась волна ревности, смешанной со страхом. Я боялась её. Боялась того, что она знает. Боялась того, что она может сказать. Боялась того, что Мишель не рассказал мне о ней — а значит, она была важнее, чем я думала. Мишель подошёл ко мне, взял за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои. Я отдёрнула руку.
— Не надо, — сказала я. — Я не хочу, чтобы меня успокаивали. Я хочу знать, кто она. Настоящая правда. Не «давний друг». Не «юрист». Почему она смотрела на меня так, как будто я у неё что-то отнимаю?
— Alexandrine, — сказал он, и его голос стал тише, спокойнее. — Я не знаю, что ты увидела, но поверь мне: между нами ничего нет. Полина — моя знакомая ещё со времён университета. Она действительно помогает мне с документами. Она иногда бывает в ресторане. Мы общаемся, потому что мы друзья. Только друзья.
— Тогда почему она на тебя так смотрит?
— Потому что она женщина, а я мужчина, — он пожал плечами, и я видела, что он не понимает, почему я так бурно реагирую. — Она флиртует со всеми, Alexandrine. Это её манера. Это ничего не значит. Для неё это как разминка. Как утренняя чашка кофе.
— Для неё, может быть, — сказала я, чувствуя, как внутри меня закипает злость. — Но для меня это значит, что я не знаю о тебе ничего. Я не знаю, кто ты. С кем ты спишь. Кто эта женщина, которая смеётся над твоими шутками и кладёт руку на твоё плечо. Я ничего не знаю, Мишель. Я просто слепо доверяю. И это меня пугает больше, чем любая ревность. Я не хочу быть той, кого выбирают, потому что нет другого выбора. Я хочу быть той, кого выбирают, несмотря на выбор.
Он посмотрел на меня — долго, внимательно, как будто видел в первый раз. Потом взял моё лицо в ладони и сказал:
— Ты права. Ты ничего обо мне не знаешь. И это неправильно. Я хочу рассказать тебе всё. Правду. Всю правду. Но не здесь. Не сейчас. Сегодня вечером. Ты приедешь ко мне домой, и я расскажу тебе. Обещаю.
Я хотела что-то сказать, но он не дал мне. Он поцеловал меня — и этот поцелуй был не нежным, а голодным.
В нём была его страсть, и его отчаяние, и что-то ещё, что я не могла понять. Я почувствовала, как он сжимает меня в объятиях, как его руки скользят по моей спине, как он прижимает меня к себе так сильно, что я слышу его сердце. Оно билось быстро. Слишком быстро для человека, который просто обнимает женщину. Я не знала, что это значило. Но я знала, что от этого у меня перехватывает дыхание.
Я хотела его. Прямо здесь, у барной стойки. Прямо сейчас. Я хотела забыть о Полине, о её взгляде, о её смехе, о её руке на его плече. Я хотела чувствовать только его. Мои руки уже расстёгивали его рубашку, я уже тянулась к его ремню, когда он взял меня за запястья и мягко остановил.
— Не здесь, — прошептал он. — Не сейчас. Сегодня вечером. У меня дома. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне в гости, когда в моей голове не будет дел, когда я смогу просто быть с тобой. Обещай мне, что ты придёшь.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Он обещал рассказать правду. Правду, которую он скрывал от меня всё это время. И я боялась её услышать. Потому что если он расскажет мне что-то страшное, я не смогу просто уйти. Я уже не смогу. Я слишком далеко зашла. Я слишком сильно его хочу. Я слишком сильно его люблю. И эта любовь пугала меня больше, чем любая ложь.
Я посмотрела на него и кивнула. Я не знала, что меня ждёт сегодня вечером. Но я знала, что пойду. Потому что я хотела знать правду. И потому что я уже не могла остановиться.
Я собрала папку с образцами, запихнула её в сумку и вышла из ресторана. На улице уже стемнело, и я смотрела на огни города, но в моей голове была только одна мысль: что он хотел мне рассказать? Что он скрывает? И почему я так боюсь услышать ответ? Я села в такси и сказала адрес. Сегодня вечером я узнаю правду. И мне было страшно.
В такси я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание. Но его образ стоял перед глазами — его руки, его губы, его глаза, которые обещали мне правду. Я сжимала сумочку, чувствуя, как дрожат пальцы. Внутри меня боролись две женщины: одна хотела знать всё, даже если это больно, а другая хотела остаться в неведении, потому что правда могла разрушить всё, что у нас было. Я не знала, какая из них победит. Но я знала, что через несколько часов я буду стоять на пороге его дома и слушать то, что он скажет. И я молилась, чтобы это не разрушило меня.