Страница 36 из 176
Антон хотел было возразить мне, но промолчал. В его карих глазах плескалась недосказанность.
— В любом случае, ты не можешь уехать сейчас, — возразила я. — Твой отец не здоров. Да и надо все обдумать.
— Сейчас не могу, да. Но отцу становится лучше с каждым днем. Я могу устроиться в Москве и забрать его с собой. Жить с ним, отдельно от матери.
Мои кулаки под столом непроизвольно сжались. Я чувствовала, что этот разговор доведет меня если не до слез, то до полного отчаяния.
— Когда она тебе это предложила? — поинтересовалась я.
— Пару часов назад.
— И что ты ей ответил?
Антон молчал. Он не отрывал взгляда от своей кружки, будто там показывали режиссерскую версию его любимого фильма.
— Я выслушал ее и сказал, что должен все обдумать, — наконец сказал он.
Я медленно разжала кулаки и тихо выдохнула. Хорошо, что Антон сразу пришел ко мне и рассказал о предложении матери. Значит, мое мнение на этот счет для него важно. Иначе бы он не стал ничего со мной обсуждать.
— Ладно, — сказала я, немного успокаиваясь. — Давай прикинем все плюсы и минусы и решим, стоит ли соглашаться с предложением твоей мамы.
Внезапно Антон оторвался от своей кружки и посмотрел на меня с примесью удивления и непонимания. Это был тот самый взгляд, которым он обычно смотрит на меня, когда я не понимаю очевидного и говорю всякую чушь.
— Ты ведь уже сам все решил, — сделала вывод я. Сердце забилось сильнее, а ладони снова сжались в кулаки.
Антон кивнул и вновь уставился в свою кружку. Да что он там нашел⁈
— А как же я? Со мной ты не хотел бы посоветоваться?
Я смотрела на него, не отрываясь. Дурацкая привычка все время смотреть собеседнику в глаза, но сейчас я этих глаз не видела. Их от меня намеренно скрывали. Антон знал, что я могу в них что-то увидеть, что расстроит меня еще больше. Я догадывалась, что в них горит решимость. Решимость уехать в Москву и закончить обучение. Он всегда этого хотел.
Москва, Москва, Москва.
Все хотят в Москву. Медом там, что ли, намазано⁈
Этот чертов город забрал у меня слишком многих…
— Ты поедешь со мной, это даже не обсуждается, — сказал Антон, отводя взгляд от кружки.
Вот сейчас, если он посмотрит мне в глаза, я ему поверю. Поверю, что он действительно хочет, чтобы я была с ним рядом в этом чертовом городе. Если он посмотрит мне в глаза, то я без раздумий соглашусь переехать в ненавистную Москву, лишь бы быть с ним рядом.
Но Антон не поднял глаз. Его взгляд скользнул по полу, на секунду зацепился на драном кухонном полотенце, которое лежало на столе печальной скомканной кучкой, и вернулся обратно к кружке.
Чертова кружка!
— Ясно, — хрипло сказала я. От напряжения я чувствовала в горле огромный ком. — Как ты все быстро за меня решил.
Такого ответа он точно не ожидал.
— То есть? — сдавленно пробормотал он. — Ты не хочешь ехать?
Я медленно встала и налила себе еще кофе, борясь с желанием достать из бара коньяк. Руки слегка дрожали. Я облокотилась спиной о столешницу и пригубила остывший темный напиток.
— Мне надо подумать, — сказал я как можно спокойнее.
— Да что тут думать, Лиса! — Антон внезапно повысил голос. — Как будто у тебя есть то, что держит здесь!
От неожиданности я чуть не подавилась кофе.
— Вообще-то, — ледяным голосом сказала я, вытирая губы и подбородок от кофе тыльной стороной руки. — Есть.
Антон замолчал. Вероятно, соображал, что меня здесь держит. Я допила свой кофе без всякого удовольствия.
— В общем, так, — сказал Антон, вставая со стула и подходя к раковине, чтобы помыть кружку. — Пока отец окончательно не поправится, я никуда не уеду. Скорее всего, это будет ближе к декабрю. У тебя есть много времени на раздумье. Если ты решишь поехать со мной, я буду рад. Если нет — будет немного грустно.
Вымыв кружку, он с громким стуком поставил ее на столешницу рядом со мной. «Если нет — будет немного грустно». Немного грустно. Немного…
Эти слова отпечатались у меня в голове. Немного грустно. Ему будет грустно, но немного. Совсем чуть-чуть.
Антон уже вышел из кухни, а я, уставившись на кружку, прокручивала в голове его слова. Я всей душой чувствовала, как они отдают холодом. Морозным, ледяным воздухом, который я так ненавижу.
Да еще эта кружка. После сегодняшнего разговора я непременно ее разобью или выброшу с балкона куда-нибудь в кусты. Но лучше разобью. Да, я ее разобью. Непременно.