Страница 176 из 176
— Какой-то он малахольный стал, — заметила подруга.
— Не малахольный, а странный. Просто капец какой странный! — не выдержала я. — Последние месяцы он сам не свой. Мотается постоянно в свою Москву, возвращается с вытресканными глазами, ворует мои вещи и снова летит в Москву!
— Может, он скучает по тебе, поэтому и берет с собой твои вещи, — предположила подруга.
Я нехотя поднялась, взяла сумку и пошла к выходу. Возвращаться домой не хотелось.
— Не знаю, Маш. Я уже ничего не понимаю из происходящего.
С печальной улыбкой Машка проводила меня до лифта, помахала и попросила приходить чаще. Я кивнула и помахала ей в ответ.
До дома добралась быстро, без пробок, что даже было обидно — хотелось оттянуть момент возвращения как можно дальше. Что мне скажет Максим? Точно ничего хорошего. Эх, хоть бы вещи вернул. Дневник в особенности, там я все же душу изливаю. Антону.
В квартире было темно и тихо. Я закрыла за собой дверь, включила свет и разулась.
— Ау! — крикнула я. — Максим! Ты где?
Прошла в гостиную, а оттуда в кухню — никого.
— Ну и зачем я сюда тащилась, если ты не приехал? Идиот!
Достав из сумки телефон, я, злобно тыкая в экран, собралась звонить Воронову, однако меня остановил звонок в дверь.
— Явился — не запылился, — пробурчала я, откинув телефон на диван.
Недовольно протопав в коридор, я открыла дверь и крикнула:
— Что, даже ключи достать не можешь?
На пороге стоял не Максим, а кто-то другой. Кто-то очень бледный и худой, со знакомой усмешкой и светло-карими глазами. Стоял весьма неуверенно, одной рукой держась за стену, а в другой сжимал мой дневник.
— Извини, мне Макс не дал ключей, — сказал он каким-то странным, не своим голосом.
Боже, у меня снова начались видения? Но в моих видениях он не выглядел так плохо…
— Я тут прочитал все, что ты мне писала. — Он говорил неуверенно, осторожно, избегая смотреть мне в лицо. Я же рассматривала его вдоль и поперек, пытаясь понять, реальность это или нет.
Вытянув вперед руку, я потянулась к его груди, будучи полностью уверенной в том, что рука пройдет сквозь него, но нет. Ладонь уперлась в твердую плоть. Я почувствовала тепло тела и быстрое биение сердца.
— Настоящий, — прошептала я, роняя слезы. — Настоящий…
— Лис, прости, — сказал Антон, наконец-то взглянув на меня. — Прости, что я так поздно…
Я отчаянно замотала головой. Слезы потоком хлынули из глаз. Не в силах больше сдерживаться, я кинулась к нему, обняла худое тело, сдавила все его выпирающие кости, уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый, неизменный запах.
Сколько же у меня было к нему вопросов! Сколько всего хотелось рассказать и показать, но мы просто стояли на пороге, не в силах сделать ни шага. Казалось, что если мы разомкнем объятия, то эта хрупкая реальность распадется на мелкие кусочки.
Взяв себя в руки, я отстранилась от Антона, улыбнулась ему счастливой, широкой улыбкой и, взяв за руку, ввела в дом. Какой бы хрупкой ни была сейчас наша реальность, я приложу все усилия, чтобы со временем она становилась все крепче и крепче.