Такая разная любовь

Глава 7 В пути

В пятницу мы, обвешенные сумками, стояли на перроне и испытывали двоякое чувство. С одной стороны мы пребывали в эйфории от предстоящей поездки, а с другой — ощущали страх, что мы стоим не на том месте, где должен остановиться наш вагон. Стоянка поезда — всего 5 минут. Пока сообразишь, какой вагон тебе нужен, пока до него добежишь, — поезд тронется, и прощай, запланированный отпуск.

Машка нервно покусывала ноготь на большом пальце и периодически смеялась над тупыми шутками Огнева. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело крутя головой то вправо, то влево. Я трижды спросила у подруги, с какой стороны должен прийти наш поезд, она трижды мне ответила, а когда я поинтересовалась в четвертый раз, замахнулась на меня сумкой и обозвала нехорошим словом.

Наконец вдалеке послышался гул, а спустя некоторое время мы увидели приближающийся поезд.

— Так! — басом объявила Машка. — Готовьтесь! Дан, доставай билеты.

Я сильнее сжала ручки сумок, морально готовясь к штурму поезда, а Дракон начал рыться в своем рюкзаке в поисках билетов. Когда поезд был уже совсем близко, а брат все еще не мог найти билеты, мы с Машкой занервничали еще сильнее.

— Только не говори, что ты, идиотина, забыл билеты дома! — срывающимся от возмущения и злости голосом воскликнула Машка.

— А я и не говорю, — ответил Дракон, чья голова почти полностью была погружена в рюкзак.

— Безмозглое ты существо! — подруга потянулась к парню и с размаху шлепнула его рукой по затылку.

Она бы отвесила ему и второй, и третий подзатыльник, если бы я не встала между ними и не схватила бы Машку за руки.

— Утихни. Побои Даньки не вернут нам билеты, — сказала я, глядя в злые глаза подруги.

Поезд подошел к перрону, скрипнул и остановился. Люди с тюками, баулами и рюкзаками кинулись каждый к своим вагонам, расталкивая друг друга и звонко голося. Мы втроем смотрели на это безумие грустными, лишенными прежнего блеска глазами. Осознание того, что отпуск накрылся медным тазом, приходило медленно, постепенно, порождая в душе грусть и отчаяние.

— Что стоите? Дуйте к купе, живо! — послышался рядом знакомый звучный голос.

Мы втроем одновременно повернули головы в одну сторону и ошалели от удивления. К нам подбегал Максим. С растрепанной шевелюрой, в футболке с AC/DC и темных дранных джинсах. Кожаный рюкзак был небрежно перекинут через одно плечо, в правой руке — спортивная сумка, а в левой — билеты.

Мы так офигели, что впали в ступор и не могли сдвинуться с места. Подбежав к нам, Макс помахал билетами перед нашими лицами и повторил:

— Бежим! Что встали⁇

— Да куда бежать то? — первым пришел в себя Дракон. — Откуда я знаю, где купе? Я в них отродясь не ездил!

Макс закатил глаза к небу, что-то прошептал себе под нос и, махнув нам рукой, двинулся к нужному вагону. Мы поспешили за ним как утята за мамой-уткой.

Молодая проводница, вся с иголочки, в идеально выглаженной форме, лучезарно улыбнулась Максу, просмотрела билеты и пожелала нам приятного пути. На Данилу она тоже посмотрела с интересом, но если Макс вежливо улыбался девушке и даже разговаривал с ней, то брат даже не взглянул в ее сторону. Зато когда Машка поднималась в вагон и оступилась, чуть не упав, Дракон мгновенно подлетел к ней и придержал за локоть. Такое поведение брата показалось мне странным, и, если бы я не знала этих двоих, то подумала бы, что они в отношениях.

Усмехнувшись своим мыслям, я быстро выкинула это из головы и с удовольствием начала изучать наше купе.

— Мда, так вот, что это такое — путешествие с комфортом, — заметил Дракон, рассматривая аккуратные спальные места. — Чур, я сверху!

Издав улюлюкающий звук, брат закинул рюкзак на одну из верхних полок, а потом, скинув обувь, ловко забрался следом за рюкзаком.

— Крысата-а-а! — пробасил он.

— Да, впечатляет, — сдержано заметила Машка.

Макс скромно улыбнулся и поставил свои сумки на пол. Поезд тронулся.

— Отойдем? — тихо спросила я, коснувшись плеча Макса.

Он кивнул. Мы оставили Машку с Драконом спорить о том, надо ли открывать окно или нет, и вышли в тамбур. К нам тут же подошла проводница и поинтересовалась, все ли у нас хорошо.

— Все отлично, мы устраиваемся, — ответил ей Макс.

— Я скоро принесу вам постельное белье, подушки и одеяла, — пообещала проводница с лукавой улыбочкой.

Черт, когда же ты уйдешь, противная⁈ Хватит уже зубы скалить.

Словно слыша мои мысли, проводница развернулась и, покачивая бедрами, направилась вглубь вагона.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил Макс, — повернувшись ко мне.

— Да, хотела. — Я скрестила руки на груди и нахмурила брови. — Что это было?

— «Это»? — переспросил Макс.

— Ты меня понял, не прикидывайся. Говори честно, — потребовала я. — Почему ты в последний момент прилетел к нам со спасительными билетами и свободный от своей рыжей подружки?

Воронов несколько долгих секунд изучал мое лицо, а потом, улыбнувшись, ответил:

— Потому что хочу быть рядом с тобой…

— Что?.. — У меня буквально отвисла челюсть.

— … и ребятами. Хочу отдохнуть с друзьями. Что в этом плохого? — закончил Максим.

— Да ничего, — не сразу ответила я.

Интересно, он специально прервался, чтобы создать томительную паузу и выбить меня из колеи? Вроде бы лицо абсолютно невинное, однако в серых глазах прыгают искорки.

— Скучать по рыжей не будешь? — немного ехидным тоном поинтересовалась я.

Говорить про Лилю было противно, но не поддеть Макса я не могла.

— Не думаю, — помотал головой он. — Как правило, я не скучаю.

— Может, она исключение из правил, — предположила я.

Макс шагнул ко мне так близко, что я ощутила на своем лице его дыхание.

— Ты — мое исключение, — тихо сказал он, глядя мне в глаза.

Я громко сглотнула, размышляя, что мне ответить, однако в голову ничего не лезло. Все вокруг вдруг исчезло, оставив лишь лицо Макса, его запах, его взгляд, буровящий меня без всякого стеснения…

— Эй, ребята, курицу будете? — донесся до нас голос Дракона.

Макс отскочил от меня как ужаленный, и я, наконец, смогла спокойно дышать. Судя по всему, брат не увидел, как близко мы стояли друг к другу, потому что вид у него был совершенно обычный — как у человека, который спрашивает своих друзей, будут ли они есть вместе с ним.

— Какая курица? — не понял застигнутый врасплох Макс.