Такая разная любовь

Глава 2 Пробуждение

В кафе на меня напал такой голод, будто я не ела несколько дней. Макс медленно пил кофе и молча наблюдал, как я с жадностью поглощаю еду. Он ни разу не упрекнул меня и старался не показывать своего удивления, за что я была ему благодарна.

Ела же я ни сколько из-за голода, сколько из-за вкуса. Почему-то мне казалась, что раньше еда не была такой вкусной. Сегодня со мной явно что-то произошло.

Пока ела, постоянно думала, как нехорошо поступала все эти годы с Максом. Он нянчился со мной, возил к психологу, доставлял еду, каждый раз пытался завязать разговор и каждый раз я его отталкивала.

— Прости, — сказала я, запивая вишневый пирожок третьей чашкой чая.

Макс удивленно вскинул одну бровь.

— За что?

— За то, что вела себя как последняя гадина.

— У тебя были на то причины, — пожал плечами Макс.

Лицо Воронова было спокойным и не выражало ничего, кроме интереса ко мне. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь, вероятно, понять, что за внезапные перемены на меня обрушились.

— Не расскажешь, что с тобой произошло? — осторожно спросил Макс, когда я попросила у официантки счет.

— Я и сама не поняла, — честно ответила я. — Просто в какой-то момент у меня вдруг словно открылись глаза. Знаешь, это похоже на то, когда ты долго находишься под мутной водой, а потом выныриваешь, делаешь глубокий вдох и открываешь глаза. Вот со мной произошло нечто похожее. Будто все эти годы я была под водой…

Максим ничего не сказал — лишь задумчиво хмыкнул. Достал карточку и отдал ее официантке, которая широко улыбалась Максу. Воронов не остался в стороне и тоже лучезарно улыбнулся девушке. Когда официантка ушла, я с презрением проводила ее неестественно округлый зад. Моя пятая точка смотрелась бы на ее фоне ущербным плоским блинчиком…

— Так значит, ты начинаешь новую жизнь? — вдруг поинтересовался Макс, отрывая меня от проклятий в адрес фигуристой официантки.

— Нет. Но можно, наверно, считать, что я очнулась.

В голову тут же пришла горькая мысль о том, что Антон уже никогда не очнется. Как обычно, в глазах защипало, но слезы не пролились. Наверно, их уже просто-напросто не осталось.

— Значит, я все же не напрасно возил тебя в клинику, — сделал заключение Воронов.

Официантка снова вернулась, неся на блюдечке чек и карту. Макс поблагодарил ее и улыбнулся, но уже не так лучезарно, как раньше.

— И что же такого сделала Ирина, что ты вдруг так переменилась? — поинтересовался Макс, открывая передо мной дверь.

Я благодарно кивнула ему и вышла на улицу. Снова с наслаждением вдохнула теплый свежий воздух, зажмурилась от яркого солнца и подставила лучам лицо. Отвечать на вопрос не хотелось. Ни за что не признаюсь, что выпалила, когда психолог сказала, что не только Антон называл меня «Лисой».

— Ли-и-ис, — вдруг позвал меня Макс, заглядывая в мое лицо.

От неожиданности я вздрогнула и оступилась, но Воронов схватил меня за локти и удержал. Его руки внезапно показались мне прохладными и такими надежными, что я еще некоторое мгновение постояла, не двигаясь, а потом вырвалась из его хватки и поспешила к машине.

Впервые за долгое время мне не хотелось домой. И впервые я так долго не видела Антона…

Заозиравшись по сторонам и не найдя его, я одновременно ощутила и грусть и облегчение. С одной стороны глюки — это не есть хорошо, но с другой, больше не видеть Антона было бы печально. Сколько бы ни прошло времени, я всегда буду скучать по нему. Уж лучше видеть его в своем воображении, но живого и улыбающегося, чем лежащего в больничной палате и подключенного к аппарату искусственного жизнеобеспечения…

— Поехали в парк или на пляж. Не хочу домой, — сказала я, умоляюще взглянув на Макса.

Он завел машину и виновато посмотрел на меня.

— Вообще-то я не могу, Лис. У меня планы.

— Оу, понятно. — Недавно появившийся энтузиазм мгновенно испарился. — Работа?

Воронов неуверенно кивнул, избегая смотреть на меня. Выезжающая с парковки пожилая дама на белой «Хонде» слишком сильно сдала назад и чуть не столкнулась с нами. Максим чертыхнулся и раздраженно просигналил женщине.

— Какой-то ты нервный, — тихо заметила я, наблюдая за старым другом. Раньше за ним такого не водилось.

— Да? — рассеянно произнес он, запуская руку в копну черных блестящих волос.

— Угу. Обычно ты не такой.

— Ну, ты со мной уже давно не общалась, — пожал плечами Макс, выезжая на шоссе. — Люди меняются.

— Не все, — уверенно заявила я. — Ты точно нет.

— Ну спасибо, — буркнул Макс.

— Эй, это комплимент, между прочим! — возмутилась я. — Постоянство — это здорово.

Воронов неопределенно фыркнул мне в ответ, от чего у меня вдруг появилось странное желание ткнуть его локтем или взлохматить волосы, а лучше и то и другое. Моя рука уже потянулась к его голове, но тут у Макса зазвонил телефон. Воронов достал из кармана пиджака телефон и, мельком взглянув на экран, принял вызов. Невольно я успела разглядеть имя звонившего — Лиля. Та самая? Да быть такого не может! Или может?..

— Конечно, я буду… Да, совсем скоро… Я помню, хорошо, — отрывисто отвечал Макс. — Жди меня… Да, и я.

Закончив разговор, Максим прибавил скорости.

— Так торопишься от меня избавиться? — обиженно спросила я. — Соскучился по Лиличке?

Имя бывшей Антона я неосознанно произнесла с долей ехидства. Я не знала эту девушку лично, но почему-то уже ненавидела ее.

— Она по мне соскучилась, — было мне ответом.

Как бы деликатно расспросить у него побольше об этой личности?

— Она долго была заграницей, — аккуратно начала я. — Давно приехала?

— Полтора года назад, — огорошил меня Макс.

А я-то думала, пару недель назад.

— Тогда чего ты к ней так летишь? — вырвалось у меня. — Я думала, она только приехала.

Максим остановился на светофоре и, устало потерев переносицу, повернулся ко мне.

— Потому что мы встречаемся, Лис. Уже почти год.

Сказать, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать. Куча мыслей витали в моей голове, а среди них изображение рыжеволосой Лили с фотографии, на которой вместе с ней были запечатлены Антон и Максим. Наверно, у меня искривилось выражение лица от этой новости, раз Воронов испуганно покосился на меня. Я понимала, что надо было как-то ответить, но ничего умного и правильного в голову не приходило.

— Ох, — единственное, что смогла выдавить я.