Такая разная любовь

— Кофе тебе принес.

Не отрываясь от монитора, я взяла кружку отхлебнула горячего напитка.

— Подлей туда виски, — потребовала я, протягивая ему кофе обратно.

— Чего? — удивился Антон.

— Ну или коньяка, без разницы, — отмахнулась я. Что найдешь в баре.

Мне хотелось, чтобы он скорее ушел и оставил меня одну. У меня накопилась масса идей в голове, но из-за того, что Антон ни на шаг не отходил от меня последние несколько дней, весь материал, который я изучала для написания этой статьи, начинал путаться и забываться.

— Пей простой кофе, безалкогольный, — сказал Антон.

— Не, так не пойдет. Я зависимая. Мне нужен мой черный кофе с алкоголем и пара сигарет.

С этими словами я достала из кармана толстовки сигарету, подожгла ее и с наслаждением затянулась. Резким движением Антон забрал мою сигарету, потушил и выкинул за балкон.

— Бросай курить, — четко произнес он.

— Да ты сам куришь! — крикнула я, смотря уже не в монитор, а в его наглые карие глаза. Однако наглости в них сейчас не было. Антон был серьезен как никогда.

— Я бросаю, если ты не заметила, — с этими словами он задрал рукав кофты и продемонстрировал мне никотиновый пластырь, от которого, как мы оба знали, пользы как от козла молока.

На самом деле я знала, что он бросает. И знала, чего это ему стоит. Мне страшно хотелось поддержать его, сказать, что я тоже буду бросать вместе с ним, но не могла. Это было частью меня. Мне нравилось сидеть на нашем балкончике, чувствовать на себе теплый ветерок и выдыхать табачный дым. Может быть, пить черный кофе с алкоголем и курить сигареты — это мой образ. Как у Боярского его шляпа или как у Лепса его очки.

— Я брошу, когда буду беременной, — отмахнулась я, забирая у Антона кружку с кофе.

Видимо, я не дождусь, когда он сходит на кухню и добавит туда виски. Придется довольствоваться тем, что есть.

— Тогда надо, чтобы ты забеременела, — тут же ответил Антон.

Я чуть не подавилась своим кофе.

— Ты прикалываешься? — спросила я, не зная как расценивать его слова. — Нам тут одной беременной хватает с головой!

Антон проигнорировал мои слова.

— Я хочу, чтобы мы избавились от этих пагубных привычек, которые заполучили из-за нашего расставания. Со своими я почти разобрался. Осталось разобраться с твоими, — объяснил он, садясь рядом со мной. — Если для этого тебе надо забеременеть, я не против.

Я смотрела на Антона широко раскрытыми глазами. От удивления у меня даже задергалось веко. Правое веко. Короче, сказать, что я была в шоке, значит не описать и половины моего нынешнего состояния. Я была в полнейшем ступоре от его слов.

— Слушай, — с трудом выговорила я, сглотнув. — Я пока к этому не готова. Можно сказать, что совсем не готова.

— Почему? Всего пару недель назад ты собиралась выйти замуж за богатого щёголя, который оказался психопатом и наркодилером, — ехидно заметил Антон, сузив свои карие глаза.

— Выйти замуж — это не значит, что я тут же рожу ребенка! — со злостью выпалила я. Бессонов начинал выводить меня из себя.

— Как знать, — протянул Антон, отхлебнув мой кофе и сморщившись.

— Ой, все! Отстань от меня, — вскипела я. От злости меня начинало потрясывать. Я нервно захлопнула крышку ноутбука, чуть не придавив себе палец. Встав из-за стола, я направилась в зал. К черту этот балкон! Вернусь сюда ночью. Со своими вредными привычками, ноутбуком и вдохновением. И никакого Антона!

— Ты не хочешь от меня детей? — тихо спросил он.

Я обернулась. Он смотрел куда-то вдаль, как всегда, когда не хотел столкнуться со мной взглядом. Когда открывал передо мной на несколько секунд свою душу.

И тут у меня ёкнуло сердце. Вся моя злость, все раздражение куда-то ушло. Передо мной остался лишь он один, смотрящий в сторону, с грустными, задумчивыми глазами. Он мог вывести меня из себя всего лишь одной фразой. Мог заставить смеяться и глубоко задуматься всего одной фразой. И одной фразой он мог вызвать во мне такую нежность и любовь к нему, что я сама порой удивлялась, что способна на такие чувства. В этом был весь Антон. Чертовски умный, чертовски сдержанный и гордый, но страшно милый и чувственный.

— Конечно, я хочу от тебя детей, — сказала я, подойдя к нему и обняв за плечи. — Каждая женщина хочет ребенка от любимого мужчины.

Он ничего не сказал. Просто накрыл мои руки своими и тихо выдохнул. Значит, все хорошо. Он спокоен.

— Только давай с этим повременим, — предложила я. — В ближайшие несколько лет я не вытерплю второго тебя или вторую себя.

— Еще может родиться два в одном, — смеясь, сказал Антон.

— Боже, адская смесь, — поморщилась я. — Мне кажется, мы никогда к этому не будем готовы.

Антон согласно закивал.

— Ну что, может, выпьем еще кофе? С коньяком, — предложил он, хитро улыбаясь.

— Пойдем, — согласилась я.

На кухне мое настроение снова поднялось. Мы с Антоном смеялись и дурачились, как малые дети. Машка поглядывала на нас с дивана и тоже посмеивалась.

Когда Антон, наконец-то, сделал себе горячий шоколад, а я с третьей попытки сделала себе кофе, который не убежал, мы, стырив у Машки печенья, ушли в свою комнату.

— Почитаем? Или посмотрим фильм? — поинтересовалась я, усаживаясь на кровати.

— А что ты хочешь? — спросил Антон.

— Я хочу фильм.

Улыбка озарила лицо парня, и я поняла, что он тоже этого хочет. Когда я потянулась за ноутбуком, оставив кружку с горячим шоколадом, он посмотрел на экран и, нахмурившись, принял вызов.

— Да, мам. Что-то случилось?

Я с интересом уставилась на Антона. Его мать не звонила ему с тех пор, как они поругались. Антон сказал ей, что не намерен возвращаться в Москву и что бросает все ради меня, обычной девушки из провинции, которую безумно любит. Разумеется, его мать не одобрила это решение и возненавидела меня еще до нашего личного знакомства, которое, скорее всего, произойдет теперь очень нескоро.

— При чем тут это? — недовольно спросил Антон. — Я называл ей истинную причину нашего разрыва.

Снова воцарилась тишина. Я сходила с ума от любопытства — так хотелось узнать, что говорит ему мать. Вероятно, ничего хорошего, раз лицо Антона мрачнело с каждым разом все сильнее и сильнее.

— Она врет… — сдавленным голосом сказал Антон. — Быть такого не может…

Наши взгляды встретились, и я прочитала в его глазах панику. Что? Антон Бессонов паникует? Быть такого не может!