Его собственность

Глава 34

Этой ночью я так и не сомкнула глаз. Я лежала в темноте и прокручивала в голове события этого безумного вечера.

Кофейня, увольнение Лизы, странный звонок от матери, секс на столе в кабинете, внезапный побег Дмитрия с оружием… И этот проклятый контракт.

Детали пазла не складывались. Как один человек мог быть одновременно таким заботливым и таким чудовищным? Где маска, а где он настоящий?

Мои размышления прервал визг тормозов и шум гравия под колесами. Я подскочила к окну, стараясь не высовываться из-за шторы, чтобы меня не заметили с улицы. В свете фонарей я увидела огромный черный внедорожник – грязный, словно он проехал через болото.

Из него вышел Дмитрий. Следом выбрался не менее огромный мужчина. Они о чем-то бурно спорили. Дмитрий вдруг поднял голову и посмотрел прямо в мое окно. Я машинально отшатнулась к стене, сердце пропустило удар. Он не мог меня видеть в темноте комнаты, но я почувствовала этот взгляд кожей – как электрический разряд.

Он отмахнулся от мужчины и направился в дом. Внизу хлопнула тяжелая входная дверь, послышались шаги и голоса. В ночной тишине особняка звуки разносились слишком отчетливо.

– Миш, не делай мне мозги. Ты за своими подчиненными так внимательно смотри. А от меня отвали, – грубо рыкнул Воронов.

– Дмитрий Александрович, я настоятельно рекомендую сначала заехать в травму. Нужно наложить швы, – настаивал Михаил.

Голос у него был виноватый, но твердый.

– Ты меня заебал. Чё ты как телка разнылся? Уйди с глаз моих, пока я тебя нахер не погнал со службы.

Они остановились где-то у лестницы.

– Вали домой или ночуй в караулке, мне плевать. Только исчезни. Тебе завтра еще последствия разгребать.

Шаги Дмитрия зазвучали на лестнице. Не такие, как обычно, а тяжелые и медленные. Я метнулась от окна к кровати, нырнула под одеяло и зажмурилась. Самое время притвориться спящей или мертвой. Через минуту я услышала, как в моей двери проворачивается ключ. Сердце ухнуло в пятки. Конечно, у него есть ключи. Наивно было думать, что замок меня спасет.

Дверь открылась. С его приближением в комнату ворвался запах – едкая смесь гари, табака и чего-то металлического, сладковатого. Это точно был запах крови. По телу пробежали мурашки.

Я напряглась, вцепившись пальцами в простыню. Он подошел ближе. Я чувствовала, как он нависает надо мной, его тень закрыла собой даже тот скудный свет, что падал из коридора.

– Нечего по разным комнатам спать, – буркнул он хрипло.

Одеяло дернулось. Сильные руки подхватили меня вместе с коконом из ткани. Я чуть не взвизгнула от неожиданности, но закусила губу.

Как ведут себя спящие люди, когда их посреди ночи крадут из постели? Нужно обмякнуть? Или наоборот?

– Да вижу я, что не спишь. Хорош прикидываться, – прокомментировал он мои метания. – Вся напряглась. Расслабься, нести неудобно.

Я открыла глаза, почувствовав, как щеки заливаются краской. Спорить расхотелось. В его голосе была такая смертельная усталость, что вся моя злость куда-то испарилась.

– Все в порядке? – тихо спросила я.

В полумраке коридора я увидела его лицо. Рубашка была расстегнута, под ней виднелся черный бронежилет. Под его глазами залегли черные тени, делая глаза провалами в черепе.

– Живой, – коротко бросил он. – И ты жива. Значит, в порядке.

Он нес меня в свое крыло дома.

– Там что-то про больницу говорили… – осторожно напомнила я.

Он ничего не ответил. Молча внес меня в свою спальню и опустил на кровать.

– Только ты не начинай, окей? – устало выдохнул он, направляясь в ванную.

Он вышел через десять минут в одних боксерах. Влажные волосы, капли воды на широкой груди. Я скользнула взглядом по его телу – и замерла. На левом предплечье, чуть ниже плеча, намотан бинт. Он уже пропитался алым. Сердце сжалось. Я резко села.

– Что это? – встревоженно спросила я.

Он поморщился, садясь на край кровати спиной ко мне.

– Царапина.

– Это не царапина! Там кровь!

– Нормально все, я же сказал.

Я закусила губу. В голове всплыл тот самый пункт контракта. Я должна его ненавидеть. Я должна радоваться, что ему больно. Но вместо этого я встала и пошла в его ванную. Нашла аптечку в зеркальном шкафчике: перекись, бинты, пластырь. Вернулась в спальню.

– Давай я перевяжу, – предложила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Иначе ты всю постель запачкаешь.

Он обернулся, посмотрел на меня удивленно, но спорить не стал. Кивнул. Я подошла ближе. Запах чистого тела смешивался с запахом антисептика.

– Потерпи.

Я разрезала старый бинт ножницами. Ткань отстала с трудом. Зрелище было не для слабонервных. Кожа была разорвана по касательной – глубокая борозда, из которой сочилась кровь. Точно пулевое. Меня замутило, но я заставила себя смотреть.

– Нужно было ехать в больницу, – прошептала я, поливая рану перекисью.

Жидкость зашипела, вспениваясь. Дмитрий даже не вздрогнул. Сидел как каменное изваяние.

– Зачем? – усмехнулся он, – Ты и сама справишься.

Я осторожно промакивала рану, чувствуя жар, исходящий от его кожи. Мои пальцы касались его напряженных мышц. Столько шрамов… Этот человек всю жизнь воевал. И теперь он притащил эту войну в мою жизнь. Я наложила стерильную повязку, закрепила её пластырем.

– Всё.

– Спасибо.

Он перехватил мою руку и на секунду прижался щекой к моей ладони. Этот жест был таким неожиданно нежным, что у меня перехватило дыхание. Он – убийца и манипулятор. Напоминала я себе, а сама таяла от вида того, как у него дрожали ресницы.

Я убрала аптечку и замерла посреди комнаты. Дмитрий уже откинулся на подушки, вытягиваясь во весь рост. Он похлопал ладонью по месту рядом с собой.

– Может… я все-таки к себе пойду? – тихо спросила я, пятясь к двери. – Тебе отдохнуть надо, рану не тревожить.

– Мозги не еби, – лениво, но жестко отозвался он, не открывая глаз. – Теперь это твоя комната. Ложись давай.