Его собственность

Эпилог

Шум Индийского океана перекрывал даже мои собственные мысли. Бирюзовая вода была настолько прозрачной, что казалась нереальной, словно отретушированная картинка в журнале. Но теплый песок под ногами и горячие пальцы Дмитрия, сжимающие мою талию, доказывали: это всё по-настоящему.

Мы сбежали. Впервые за полгода мы позволили себе выключить телефоны, оставить бизнес на управляющих и просто исчезнуть.

– О чем задумалась? – низкий, бархатный голос мужа прозвучал прямо над ухом. Его губы коснулись моей шеи, вызывая привычную дрожь.

– О кофейне, – призналась я, поворачиваясь в его кольце рук. – Оля написала, что они побили рекорд по выручке за пятницу. Новый бариста творит чудеса с латте-артом.

Дмитрий усмехнулся, глядя на меня с той самой смесью гордости и обожания, от которой у меня до сих пор подкашивались ноги.

– Ты создала лучшую кофейню в Москве, Алина. Ты заслужила этот отдых. Твой персонал справится. А если нет – уволишь всех к черту, когда вернемся.

Я рассмеялась, шутливо толкнув его в грудь. Под моими пальцами, на загорелой коже, белел шрам от пули. След того дня, когда он чуть не погиб ради меня. Теперь я целовала этот шрам каждый вечер, словно пытаясь загладить свою вину.

– Ты неисправим, Воронов. Вечно хочешь всё контролировать.

– Сейчас я хочу контролировать только одно, – прорычал он, подхватывая меня на руки так легко, словно я ничего не весила. – Твое внимание. Я хочу, чтобы ты думала обо мне, а не о поставках зерна.

Он понес меня в бунгало. Океанский бриз трепал легкие занавески, а в комнате царил полумрак, спасающий от зноя. Но настоящая жара началась, когда он опустил меня на широкую кровать. В его взгляде больше не было той пугающей тьмы, что раньше. Теперь это было чистое, неразбавленное поклонение, смешанное с голодом, который я так любила.

Его губы накрыли мои – требовательно, жадно, выбивая воздух из легких.

Эта ночь принадлежала только нам. Мы растворялись друг в друге под шум прибоя, забыв обо всем на свете, кроме сплетенных тел, сбитого дыхания и имен, которые мы шептали в темноту. А потом я уснула в его объятиях, чувствуя себя самой желанной и счастливой женщиной во вселенной.

* * *

Утро встретило меня не ласковым солнцем, а резким приступом тошноты. Я подскочила на огромной кровати, едва успев скинуть с себя тяжелую руку спящего Дмитрия, и пулей метнулась в ванную комнату. Мир кружился перед глазами. Меня вывернуло наизнанку. Я опустилась на прохладный кафельный пол, прижимаясь лбом к холодной керамике, и пыталась восстановить дыхание.

Что это? Отравление? Вчерашние морепродукты? Или акклиматизация? Меня мутило уже третий день подряд. Я списывала это на долгий перелет и смену часовых поясов. Но сейчас, сидя на полу, я вдруг вспомнила. Календарь. За суетой с открытием летней веранды в кофейне и сборами в отпуск я совсем забыла про даты. Задержка. Почти две недели.

Руки задрожали. Я поднялась, открыла несессер и достала упаковку, которую купила еще в аэропорту Москвы «на всякий случай». Две минуты тянулись как вечность. Я ходила по ванной из угла в угол, не решаясь посмотреть на пластиковый тест, лежащий на мраморной столешнице.

– Алина?

Дверь распахнулась. На пороге стоял заспанный, встревоженный Дмитрий. С растрепанными волосами, надевающий на ходу пижамные штаны, он выглядел невероятно домашним.

– Ты чего сбежала? Тебе плохо? – он шагнул ко мне, его ладони тут же легли на мои плечи. – Ты бледная. Я звоню врачу.

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Просто взяла со стола тест и протянула ему. Дмитрий нахмурился, повертел в руках белый пластик. Его взгляд замер на двух ярких красных полосках. Время остановилось.

В ванной повисла звенящая тишина, нарушаемая только шумом прибоя за открытым окном. Я кусала губы, глядя на его реакцию. А вдруг он не готов? Вдруг он не хочет детей? Мы ведь даже не обсуждали это всерьез...

Дмитрий медленно поднял голову. В его глазах плескалось такое ошеломление, смешанное с неверием, что у меня сжалось сердце.

– Это... – его голос дрогнул. – Это точно?

– Точно, – выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Девяносто девять процентов.

Тест выпал из его рук, со стуком ударившись о пол. В следующую секунду Дмитрий подхватил меня, поднимая в воздух, и закружил по ванной.

– Ты беременна... – он говорил так громко, будто хотел оповестить всех вокруг. – Господи, Алина... Ты носишь моего ребенка.

Он поставил меня на столешницу, оказываясь лицом к лицу, и начал покрывать поцелуями мое лицо, шею, руки.

– Я самый счастливый на этой планете, – шептал он, прижимаясь лбом к моему лбу.

Его глаза, обычно такие жесткие, сейчас сияли влажным блеском.

– Спасибо... Спасибо тебе, родная.

Я обняла его за шею, смеясь и плача одновременно.

– Ты будешь сумасшедшим папочкой, Воронов. Ты же будешь его баловать.

– О да, – серьезно кивнул он, накрывая ладонью мой пока еще плоский живот. – Я дам ему всё. Весь мир. Но главное... у него будет то, чего не было у меня. Настоящая семья.

Он посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде я увидела всё наше будущее. Без контрактов, без лжи, без страха.

– Я люблю тебя, – прошептала я.

– А я живу тобой, – ответил он, целуя меня так нежно, словно я была сделана из хрусталя. – Теперь нас трое. И я клянусь, Алина... из этой семьи точно никто никогда не сбежит.

Я улыбнулась, зарываясь пальцами в его волосы.

– Никто и не собирается.