Страница 53 из 101
Глава 31. Подавленные чувства
В отблеске гирлянды выбираю платье и делаю это так тщательно, будто от него зависит не одна лишь ночь, а весь предстоящий год.
Мой выбор — темное, почти графитовое. Усыпанное мелкими, мерцающими блестками, с длинными рукавами и открытой спиной. Ультракороткое. Пока застегиваю молнию сбоку, ткань холодно скользит по животу.
Ежусь, будто от промозглого, колючего ветра.
Поворачиваюсь к зеркалу и любуюсь, как платье село по фигуре. Спина оголена, но совсем не вызывающе, а скорее распаляя интерес смотрящего. Блестки ловят мигающий свет, словно я обсыпана мелкими, впивающимися в меня осколками льда.
— Очень символично! — шепчу в отражение.
Улыбка выходит кривой.
— Ну что, Сашка…. - говорю я тихо-тихо, кладя ладони на тонкую талию. — С Новым годом! Пусть все плохое останется в старом. И все там останутся…
На электронных часах без пятнадцати десять. Владка уже ждет меня у себя, обзвонилась вся, а я… медлю. Жду чего-то, будто так непонятно, что это просто бесполезно и Загорский не приедет. Той легкости, с которой он отдал меня другому, можно позавидовать.
Да-да, я искренне завидую его равнодушию и пофигизму, потому что мне такой никогда не стать.
Я слишком эмпатичная и добрая. В этом моя беда.
Провожу ладонями по бедрам, поправляю подол и грустно вздыхаю.
Новогодний макияж получился отличным, а вот волосы сегодня не слушаются. Они упрямо ложатся мягкими волнами. Я в третий раз включаю утюжок. Жду, пока пластины нагреются, и начинаю вытягивать прядь за прядью.
Медленно и монотонно.
Без кудряшек я выгляжу взрослее, ухоженнее и… ещё более грустной. Горячий воздух делает мои волосы блестящими, а щеки пунцовыми от духоты.
Неожиданно телефон вибрирует на столе.
Я вздрагиваю, как дура. Обжигаю запястье и от резкой, пронизывающей руку боли скачу на одной ноге. Слёзы выкатываются из глаз по инерции и льются по щекам под редкие всхлипы, портя и макияж, и настроение куда-то ехать.
Девичье сердце такое доверчивое и наивное.
Умом я понимаю, что ничего не наладится и на экране телефона наверняка красуется другое имя.
— Да? — хрипло отвечаю, уже удостоверившись, что так и есть.
— Привет, — голос Артема теплый и улыбчивый. — Не отвлекаю?
— Нет. Я как раз собираюсь.
— К Владе?
— Угу. — с сожалением смотрю на покрасневшее запястье.
— Может, все-таки передумаешь и приедешь к нам? Здесь весело…
Я молчу.
В груди поднимается странное чувство усталости и безысходности. Артем добрый и понимающий. Простой, как и я. Если он зовет поужинать — это просто ужин. Два человека поели и разошлись. Если звонит узнать, как дела, то тоже без всякого умысла.
Он простой.
Но мне с недавних пор подавай сложности, вечные противоречия и невыносимый характер.
— Саш? — зовет Сафонов.
— Я здесь.
— После полуночи я могу съездить за тобой, чтобы твоя подруга не обиделась. Или ты можешь приехать ко мне. Просто... хочу тебя увидеть. — обезоруживающе правдиво признается.
— Я не знаю, Тем. Честно…
— Все. Не принимай решение сейчас. Созвонимся после боя курантов и порешаем.
— Так — отлично, — я тут же успокаиваюсь.
На меня не давят.
Не заставляют.
Не манипулируют с помощью поцелуев и рук.
Скукота, да?
Закатываю глаза от своих мыслей. Кажется, нормальные человеческие отношения теперь не для меня, потому что на душе абсолютный штиль.
— Ты, наверное, охренеть какая красивая сейчас!
Я опускаю глаза.
— Вроде обычная, — отвечаю, пожав плечами.
Сафонов ржет.
— Не скромничай, Саша. Уверен, ты точно красивая. Даже если в спортивных штанах, но в новогоднем платье, подозреваю, вообще улет.
Вдруг становится неловко.
Моей особенностью всегда было умение принимать человеческое тепло, чтобы пропустить его сквозь себя и согреть ближнего. Удивительно, но сейчас мне этого делать не хочется. Насмешка судьбы, не иначе. Я думала, что жестокое сердце от моей любви хоть немного оттает, я смогу… А оказалось, что сама насмерть замерзла в Тайге.
— С наступающим, Саш, — говорит Артем на прощание. — Буду ждать твоего звонка.
— Я обязательно позвоню. Или ты мне звони. В общем, как получится, Тем. Счастливого тебе Нового года!
Я быстро сбрасываю вызов и ещё несколько секунд держу телефон в руке. Затем заканчиваю с волосами, наношу блеск на губы и.… чуть темнее подвожу глаза. Для решительности.
Потом достаю из шкафа сапоги на тонких каблуках и шубу, которую так настойчиво заставлял меня носить Борис Сергеевич. Мы разговаривали с ним вечером, правда, я ничего не поняла. Было опять неловко, потому что, оказывается, он подготовил для меня подарок, но вручит его по приезде.
Предновогодний мороз кусает щеки. Снег лежит тонким слоем, фонари делают его золотым и волшебным. Я выезжаю с территории коттеджного поселка и направляюсь в город, который дышит праздником и пролетает за окнами своей мишурой. Все витрины украшены еловыми ветками и гирляндами, мимо проезжают новогодние троллейбусы, а кто-то уже запускает фейерверки во дворах.
Улыбаюсь до того, что скулы сводит.
Клянусь, сегодня я буду смеяться, пить шампанское и много танцевать. Может быть, позвоню Артему и действительно поеду к ним. Он отмечает со своей командой в загородном доме, который они арендовали ещё летом.
Я поеду к нему не назло, как мне хотелось сделать, получив последнее сообщение от Ярослава. Оказывается, Артем мне подходит.
Я поеду не из-за того, как мне до сих пор больно, а потому что я, черт возьми, живая.
Телефон снова вибрирует. На этот раз в сумке.
Остановившись возле дома Владки, тянусь, чтобы ответить.
— Мамуля! С наступающим! — веселым голосом поздравляю и улыбаюсь.
На другом конце слышится всхлип.
— Сашенька...
Я выпрямляюсь.
— Что случилось? Где папа?
Она плачет. Не громко, но так, что у меня леденеют пальцы.
— С папой все будет хорошо!
— Что значит будет? Что произошло?
— Ему будут делать операцию. Представляешь? — захлебывается эмоциями. — Сашенька, ему будут делать операцию! Уже после праздников, но все решено. Врач сегодня звонил из Москвы. Там был целый консилиум, потому что случай нашего папы уникальный, но, как оказалось, небезнадежный, как уверяли нас солнечногорские специалисты.
— Подожди. Как? Кто вам звонил?
Пугаюсь, потому что из каждого утюга все говорят про мошенников.