Страница 5 из 13
– Да… я… Я загляну к Дамиану.
И он вышел, прикрыв за собой дверь, и на мгновение слабости привалился к стене, лбом прижался. Как всегда, из-за Гамильтонов страдают посторонние люди. Так продолжается не одну сотню лет.
Он сделал несколько глубоких вдохов, приказал себе успокоиться и быстро, решительно дошел до комнаты Дамиана. Повернул ключ – дверь он закрыл из предосторожности – и заглянул в полумрак. Одна-единственная лампа возле постели бросала слабый свет на безмятежное лицо. Брат вытянулся во весь рост, сложил руки на груди, точно покойник в гробу. И как покойник, он не дышал, он был совершенно спокоен, ведь постоянно мятущийся, деятельный дух оставил тело. Грегори подошел и коснулся холодной, неживой руки Дамиана.
– Отдохни, пожалуйста, отдохни…
Он окинул комнату взглядом, нашел покрывало небрежно брошенным на спинку кресла, поднял его и укрыл брата. «Завтра взойдет солнце, – сказал себе Грегори. – Завтра многое прояснится и станет легче».
Вот только, раз уж речь о Гамильтонах заходит, для них солнце зачастую оказывается губительным. И не только потому, что жжет кожу Дамиана. Солнце высвечивает различные уродства, а их у Гамильтонов хватает.
– Мы обязательно найдем решение, – пообещал Грегори пустоте и вышел. И вновь запер дверь, не особенно надеясь на благоразумие брата.
– Мисс Крушенк спит.
Грегори обернулся и посмотрел на Алессандру. Передник горничной и белые манжеты были заляпаны кровью и сажей.
– Мы перевязали раны, они не так серьезны, как выглядят на первый взгляд. Но она… измучена. С чем бы мисс Крушенк ни столкнулась, это ей оказалось почти не по силам.
– Проследите, чтобы «это» не пробралось в дом, – велел Грегори. – Защищайте его любой ценой, я… Заплачу сверх того, что пообещал вам Дамиан.
На губах девушки появилась легкая улыбка.
– Ваш брат нас нанял за обычное жалованье, мистер Гамильтон. И защита дома не того рода дополнительная услуга, за которую мы берем деньги. Что же касается остального, – розовый язычок пленительно пробежался по нижней губе. – Будьте осторожнее, сэр, за такие услуги мы берем плату не деньгами, а чем-то куда более важным. Ответными услугами. Даже вашей душой.
Грегори невольно поежился, до того взгляд ведьмы-горничной стал многообещающим.
– Я не собирался вам ничего…
– Я не о нас с Маргарет, мистер Гамильтон, – шире улыбнулась горничная. – Отнюдь.
И, присев в дежурном реверансе, она пошла к лестнице.
Грегори заглянул в желтую спальню. Окно было открыто настежь, под легким ветерком штора вздымалась и опадала, словно беспокойное привидение. Клочья тумана теснились с той стороны, не решаясь коснуться подоконника; их сдерживали магические символы, вычерченные углем на оконной раме. Федора лежала на постели, до пояса укрытая простыней, обнаженная, вся изрисованная теми же колдовскими знаками.
– Ничего не трогайте, сэр, – предупредила Пегги, выходя из ванной. В руках у нее был ворох тряпья, который теперь годился только на ветошь. – Мы не знаем, с чем мисс Крушенк пришлось сражаться, так что… Если к утру знаки потускнеют, значит, она пошла на поправку. Если же станут красными…
Ведьмочка не договорила, но Грегори и без того понял. Плохо будет.
– Ничего не трогайте, – повторила горничная и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Грегори огляделся. Мебели в комнате было немного: кроме широкой постели, только легкий комод, изукрашенный сценами в китайском стиле, да тонконогий столик с фарфоровой вазой на нем. Ни кресла не было, ни стула, поэтому Грегори осторожно опустился в изножии постели, стараясь не потревожить ведьму.
Мысль о том, что она обнажена, не давала ему покоя отчего-то. Должно быть, сказывались последствия чар, наложенных Дженет Шарп. Федора виделась необычайно отчетливо. При взгляде на нее, небрежно, неряшливо, кое-как одетую, нечесаную, представлялось, что под всеми этими тряпками скрывается костлявое, непривлекательное тело. Но, видимо, некрасивых ведьм просто не бывает.
Грегори с усилием отогнал видения. О чем он думает?! О чем он только думает, глядя на раненую, истерзанную женщину?! Что он за чудовище такое?!
Грегори потянулся и осторожно коснулся пальцев Федоры, на них одних не были нанесены рисунки. Хотел бы он иметь хоть толику магической силы, что мать в своих рассказах приписывала некоторым Гамильтонам, боготворимым ею чернокнижникам и некромантам. Все это сказки, понимал Грегори, достаточно хорошо изучивший мир колдунов и Теней; некромантов не существует, а чернокнижники если и существовали когда-то, давно сгинули в веках. Но в детстве от этих историй веяло страхом, да и сейчас было тревожно. И силы этой хотелось отчаянно, чтобы помочь странной, невесть зачем ввязавшейся в чужое дело ведьме.
– Гре… гори…
– Мисс Крушенк?! – на мгновение накатила паника. Он подался вперед, но замер, боясь потревожить знаки и просто – сделать больно раненой женщине.
Она была чудовищно бледна, под глазами залегли тени. Губы покрывала тонкая сеточка трещин.
– Пить… – попросила Федора, и Грегори незамедлительно бросился исполнять ее пожелание.
Горничные оставили на прикроватном столике поднос с графином и тонкостенной фарфоровой чашкой. Грегори наполнил ее водой и осторожно приподнял голову ведьмы. Федора сделала пару судорожных глотков и повалилась назад на подушку. Поставив чашку обратно, Грегори невольно посмотрел на часы. Полночь.
– Подойдите, – тихо попросила Федора. – Плохо вижу. Тяжело говорить громко.
Грегори посмотрел на постель, достаточно широкую, чтобы улечься одному с комфортом, но слишком узкую, если нужно сидеть рядом с больной, которую ни в коем случае нельзя тревожить. Тогда он сел просто на пол, локтем опираясь на матрас. Лицо Федоры, ее полные боли и тревоги глаза и истрескавшиеся губы были совсем рядом.
Одну одержимость Грегори променял на другую.
Федора подняла руку, неловко мазнула кончиками пальцев по его лбу, по щеке, поморщилась досадливо. Грегори накрыл ее пальцы своими.
– Ш-ш-ш, Федора, тише, все хорошо.
– Нет. Не хорошо. Все плохо.
Она говорила короткими фразами, с явным трудом, и Грегори хотелось велеть ей замолчать. Но взгляд ведьмы был строг. И с ведьмами всегда было бесполезно спорить.
– Следила. За Элинор. Ненастоящей. – Федора перевела дух и облизнула сухие губы. – До реки. Там она. И Кенло. И Шарп.
– Дженет была вместе с Кенло и… той? – уточнил Грегори удивленно.
– С ними. Заодно. Ваша жена. Ее больше. Нет.