Гладка дорога мертвецам

Глава третья

В клубе царил привычный, немного сонный покой. Джентльмены, заняв массивные, кожаные с тиснением кресла, курили сигары, листая свежий номер «Таймс», или же обменивались сплетнями и вели обычные свои разговоры: об охоте, политике, международной обстановке, гребле, свеженьком личике в мюзик-холле (об этом, конечно, шепотом и только между близкими друзьями, сохраняя видимость приличий). Всего этого Грегори не любил. У него не было охотничьих собак и политических убеждений, он не занимался финансами, не заводил любовниц и не переносил сплетен. Все, что было у него, – огромное состояние Гамильтонов и, как он сейчас понимал, потрясающе скучная, лишенная всякого смысла жизнь. Из всех членов клуба в конце концов Грегори выбрал себе однажды в товарищи Коркорана – человека столь же скучного или, во всяком случае, закрытого. Чем командер занимается и почему посещает этот клуб, а не собрание отставных офицеров, Грегори никогда не спрашивал, ценя в Коркоране умение промолчать и отвечая тем же. Коркоран давно вышел в отставку, он не принадлежал к знати, точно так же не занимался финансами и политикой, не был заметной фигурой хоть где-то, и Грегори чувствовал с ним некоторое родство.

Смущала только лишь памятная драка перед театром, и сейчас Грегори испытывал огромную неловкость и стыд, и это было новое для него чувство.

Грегори справился о командере у одного из лакеев. Молодой человек сообщил, что видел сегодня Коркорана, но не представлял, где именно в клубе он расположился, и после задал самое общее направление: где-то там. Долго юноша на этом месте не задержится. Грегори даже подумал на него пожаловаться, но лакей исправился: открыл шкатулку и протянул небольшой конверт.

– Мистер Сконти отыскал кое-что для вас и настоятельно просил передать. Я собирался уже послать к вам курьера, сэр.

Грегори взял с подноса нож, вскрыл конверт и посмотрел на несколько строчек, написанных Сконти, старшим лакеем клуба. Александр Смартсон, нынешний адрес проживания. Смартсон? Смартсон…

Точно! Тот молодой человек, который присутствовал на спиритическом сеансе Эмилии Кармайкл! Совершенно вылетело из головы, что они разыскивали этого человека.

– Благодарю, – кивнул Грегори, убрал адрес в жилетный карман и отправился на поиски командера.

Пройдя через анфиладу комнат, он отыскал Коркорана в курительной, где тот читал возле камина французскую газету; а также, к своему немалому неудовольствию, лорда Д. и его доброго приятеля виконта С., точно такую же паскуду.

– А-а, дорогой Гамильтон! – за показным добродушием, даже радушием виконта С. крылся жадный интерес. – Давно мы вас тут не видели, милейший Гамильтон!

Лорд Д., насколько позволяли приличия, подался вперед, надеясь уловить свежую сплетню. Как всегда: он мог бы, наверное, отказаться от воды и сна, но не от пикантных историй, которые потом пересказывались загадочным шепотом, с изменением имен, конечно, но так, чтобы собеседник непременно понял, о ком идет речь. Грегори попадать в эти истории не хотелось совершенно.

– Как поживает ваша супруга, Гамильтон? – внешне так невинно поинтересовался лорд Д. Он, конечно, давно уже понял, что Лаура сбежала, и это знание, понимание унижения, полученного товарищем по клубу, согревало его.

– Все так же нездорова, – ответил Грегори сдержано. – Доктор запрещает ей пока возвращаться в Лондон.

– Недуг не физический, насколько я понял? Уж простите, Гамильтон, но в обществе гуляют сплетни…

– В обществе всегда гуляют сплетни, – сухо вставил Коркоран, не отрываясь от чтения газеты.

– Я, впрочем, не удивлен, – продолжил лорд Д. Невозмутимо, словно бы не слыша комментарий командера. – Женщины, по моему наблюдению, – скорбные умом создания, склонные к истерикам, обморокам, совершенно неспособные употребить свой рассудок на что-то полезное. Те же, кто пытается это сделать, быстро оказываются в Бедламе.

Грегори с трудом подавил дрожь отвращения. Отвращения к этому чудовищу в весьма привлекательном человеческом обличье и к себе самому, потому что мысль о сумасшествии Лауры вдруг стала необычайно привлекательна. Найти ее опустевшую оболочку и упечь в клинику для умалишенных. И забыть обо всем.

Коркоран с шумом поднялся, сложил газету и бросил небрежно:

– Идемте, Гамильтон. Я вам, помнится, должен обед.

Грегори ухватился за эту возможность покинуть ставшую вдруг тесной комнату и, коротко поклонившись, вышел за командером. В коридоре Коркоран обернулся.

– Извините, Гамильтон, мне был срочно нужен повод уйти, пока я не свернул шею этому ничтожеству. Он переходит всяческие границы.

Грегори медленно разжал кулаки, только сейчас поняв, что несколько минут судорожно стискивал их, борясь с желанием ударить лорда Д. Коркоран и сам в присутствии Грегори высказывался порой о женщинах – да и причиной их драки была Дженет Шарп, – но никогда не позволял себе подобных оскорблений, оставаясь строго в рамках установленных приличий.

– Я вам благодарен, Коркоран. Боюсь, я сделал бы то же самое. Я… Это большая удача, я пришел в клуб, чтобы поговорить с вами.

Это Коркорана удивило, и скрывать свое недоумение он не стал. Этим он, пожалуй, и нравился Грегори: своей откровенностью, грубоватой честностью.

– Идемте. Сегодня карри, – Коркоран едва заметно поморщился, только этим и выдав свое отношение к безвкусному карри, что готовили в клубе, – но я знаю место, где подают отличное рагу.

“Отличное рагу”, как оказалось, подавали в пабе в паре улиц от клуба. Здесь было шумно, людно, пахло при этом отменно приготовленной едой, и мало кто обращал внимание на пару хорошо одетых джентльменов. Местные жители обладали, кажется, весьма избирательным зрением.

– Так о чем вы хотели поговорить, Гамильтон? – поинтересовался Коркоран после того, как заказ был сделан и принесено очень недурное свежее пиво.

– Помните, вы рассказывали о корабельном капеллане по фамилии Кармайкл?

Коркоран удивленно вскинул брови.

– Странные у вас, как всегда, интересы, Гамильтон.

– Это… один частный момент, командер. Мне бы не хотелось его сейчас обсуждать, это касается третьего лица. Но я был бы вам весьма благодарен за помощь. У него была семья? Кажется, вы упоминали сестру?

Коркоран пожал плечами.