Страница 61 из 75
Глава 39
Глава 38
Вероника
- Нам нужно вернуться, Вероника. Я всё решу. Мне только нужно время и ваше присутствие рядом.
Этот разговор Мир заводит каждый вечер после звёздной ночи. Своей сдачей на милость победителя, я дала согласие попробовать жить вместе, но для возвращения в прошлое мне нужно чуть больше времени. Необходимо нарастить броню потолще, научиться не реагировать на косые взгляды людей, окружающих Дамира, и качественнее забыть произошедшее, чтобы не входить в ступор каждый раз, как только глаза натыкаются на знакомые объекты.
Мы не можем оставить деда, пока он окончательно не окреп. Как он справится с хозяйством, если себя еле носит?
Не решаюсь озвучить реальные опасения, прикрываясь Егором, которому с каждым днём становится всё лучше, и совсем скоро такая отмазка работать не будет.
- Неужели ты думаешь, что я брошу его в таком состоянии? – ворчит Дамир, наливая вторую кружку кофе. – Несколько бойцов останется здесь. С курами, козами и кроликами они справятся.
- А Хавчик? Он привык к нам и очень любит Глеба, - продолжаю упорствовать. – И деду вряд ли понравится соседство с твоими бойцами.
- Для него это будет лучший стимул быстрее подняться на ноги, а кривоногая обжора может поехать с нами. Места для экзотики хватит, яблок – тоже.
Мир не успокаивается, давит, приводит с каждым днём всё больше аргументов, разбивая мою оборону. Он принял какое-то важное решение, но не спешит делиться им со мной. Не доверяет или оберегает – хрен его знает. Что бы им ни руководило, такое молчание расстраивает. Если он собирается создать со мной семью, доверие должно стать основой наших отношений. Второго предательства и унижения моё сердце не выдержит.
- В каком статусе ты меня везёшь, Дамир? – запинаясь, задаю один из важных вопросов.
- Как любимую женщину, жену и мать моего ребёнка, - касается пальцами щеки и ведёт к подбородку, а в глазах закручивается дымная чернота. Он хочет меня, иногда до дрожи в руках, до жуткого скрипа в зубах, но сдерживает себя, боясь переступить черту. С каждым днём черта становится тоньше, прозрачнее, менее заметна, и я уверена - как только мы окажемся в нашей спальне, она будет стёрта, и возврата назад не будет.
- Хочешь сказать, что женишься на мне? – сглатываю образовавшийся ком в горле и с неверием смотрю на него. Мечтать всю жизнь об этом, сломаться, пытаться забыть и получить, когда ценность этого священного действия принижена его же руками.
- Как только вернёмся, ты станешь Вероникой Захратовой.
- Вероника умерла, - твержу с упертостью попугая, опуская глаза.
- Нет. Вероника потерялась, но я её нашёл, - шепчет, притягивая в свои объятия и оставляя невесомый поцелуй на губах. – Моя Вероника – сильная женщина, сумевшая выстоять и простить своего мудака. Я очень тебя люблю и сделаю всё, чтобы ты больше не испытывала боли и разочарования во мне.
Первые опадающие листья сигнализируют, что нужно готовиться к отъезду. Только конец августа, но осень уверенно прокладывает себе путь, напоминая каждое утро шуршащим ковром о подступающих холодах. Глеб с нетерпением ждёт первое в своей жизни приключение, а Егор делает вид, что смирился. Трудно и мне, и ему представить наше расставание, только после моей просьбы не давить и не заставлять делать выбор, дед держит в себе свои мысли, хмурясь, бубня, но не протестуя.
- Береги себя, дочка. И Глебушку береги, - смахивает слезу дед Егор, топчась на кухне. За время болезни он высох, похудел, превратившись из крепкого, бородатого мужика в щуплого старика, испещрённого морщинами.
- Не переживай, дед. Мы будем приезжать, часто. Да и тебя ждём в гости, - успокаивает его Мир в промежутках таскания вещей к машине. – Оставляю с тобой парней и сюрприз. Гоняй их от души.
- Какой сюрприз? – с любопытством замираю на выходе из комнаты.
- Узнаешь через двадцать минут, - улыбается Мир и хитро подмигивает.
Сюрприз появляется шумно, покрикивая, раздавая команды архаровцам и отгоняя суетившегося в ногах Хавчика.
- Тонька! – расплывается в улыбке дед и расправляет плечи, выпячивая впалую после болезни грудь.
Егор всегда с нежностью говорит о бабе Тоне, мечтательно закатывая глаза, когда расхваливает её борщ и драники. Иногда мне кажется, что дед тайно влюблён в свою невестку и просто боится ей признаться.
- Егор! Козёл старый! Почему о ранении я узнаю от бандюков?! – влетает фурией баба Тоня и ощупывает довольного деда.
На душе становится спокойнее, что дед остаётся не один, и о нём есть кому позаботиться. Лучше бабы Тони это не сделает никто. Да и она сама давно хотела переехать в спокойное, экологическое место, пахнущее хвоей и смолой.
- Ну, Тош. Всё ж нормально, - отмахивается Егор, усаживая бабку на табурет.
- Да где ж нормально? Вон, тощий какой.
- Отъемся, Тош. На твоих пирожках и оладьях отъемся.
Мы выходим во двор, оставляя щебечущих стариков одних. Им есть о чём поговорить, а мешать не хочется.
- Спасибо, Мир, - запрыгиваю на него, оплетая руками и ногами, как мартышка. – Ты чудо.
- Ради тебя всё, что угодно, любимая, - сжимает в объятиях и шумно дышит в волосы.
В моём сердце поселяется больше уверенности в счастливом будущем рядом с этим мужчиной. Ведь не может совсем испорченный человек проявлять такую заботу о близких.