Страница 17 из 18
Но и этот путь испытания должен быть славен. Вспоминайте, как часто великое дело доверялось горам – Ной, крепкой верой движимый, начал род ищущих света Его, причалив ковчег к Араратским горам. Моисей стал владетелем великих истин на склонах Синая, Христос принес себя в жертву на Голгофе за грехи человека… Именно здесь, в горах, крепче всего проявляются тропы приближения к Богу, и молитвы за весь нерушимый мир долетают вернее всего. Я и сам восходил к высотам в поисках богообщения, испытывал себя, сокрушаясь непостижимостью пиков, как и истин Его. И я шел, не сдавался, крепил себя молитвой. Сперва вспоминал близких и дальних, а как не осталось ни капли характера моего, бросил просить, поручил боление за своих высокому промышлению. И осталась со мною лишь покаянная Иисусу молитва, но и она на подступах к вершине сократилась сперва до «Господи помилуй», а там и до безмолвия немощи моей и бесчувственного движения к цели. И знаете что? В час, когда силы жизни почти ушли из меня, прекратились любые помыслы, и стал я одним беспокойным дыханием. Вдруг сердце мое заискрилось потоками неудержимыми. И точно сердечная молитва подхватила меня, не давая сойти с пути. Отворился источник неистощимый благословений, молитв и памяти близких моих, поминающих, сохраняющих веру в мою неутомимость. И на этой крепи я сумел на вершину взойти. И случилось мое паломничество. И наполнилась мера человека простого силой ощущения духа небесного, которого на равнине мы все лишены…
– Ну, в горах, отец Андрей, не только душевный случается поиск, – прошептал в удивительно сложившейся тишине офицер связи Кирилл. – Бывает, знаешь, и насущный, так сказать. Когда в советское скромное время все для восхождений руками надо было делать, самошить обвязки и обгонять иностранцев в калошах, а тут в горах повсеместно разбросан презент – рюкзаки с провизией, палатки, страховки и карабины, – негодяйством будет не согрешить! – И альпинисты смехом разразили таинство разговора.
– Эх, ну вас! – недовольно забурчал Андрей. – Я же о главном, а вы все к привычному сваливаетесь!
– Не ругайся на них, отец Андрей, – сочувственно проговорил Шестов. – Люди заперты, ненаходимы, а весь расчет на мир иной не состоялся. Как и чему теперь верить?
Для меня, Демид, горы всегда были связаны с выбором и целью, с лучшим в человеке. Когда рвались наши альпинисты в Армению, помнишь, чтобы спасать, там ведь еще по-прежнему трясло. Про опасность никто не думал, и пускай есть нужный незаменимый опыт, но это все равно встреча со смертью, десятки тысяч в завалах перед тобой. Старики, женщины, дети – не каждый выдержит. Но в горах, мне видится, и пробуждается этот всеобщий инстинкт к единению в опасности. А если не содрогается ничего внутри тебя, если способен пройти мимо жизни на пути к собственной цели, если считаешь, что на высотах и морали уже нет, то и ты недостоин доверия человека, камень взамен сердца у тебя…