Страница 3 из 14
В кабинет вплыла Маргарита Степановна, статная высокая женщина с неизменным пультом в руке. Несмотря на строгий вид, она не любила формальности и могла запросто поболтать и пошутить с учениками. Но сегодня кто-то растоптал настроение. Она кинула пульт на стол, прошлась по классу и раздала листочки для проверочной работы. Класс обречённо вздохнул.
Погода за окном дрогнула. Только что сквозь шторы в кабинет рвалось полуденное солнце, выманивая на улицу, но за считанные минуты навалились тучи и перекрыли дыхание. Хотелось распахнуть окно и выветрить напряжение. Олька, глянув исподлобья на информатичку, нервно дёрнула ворот, и от него тут же отлетела пуговица. Девочка ойкнула, но поднять не посмела.
– Это на весь урок? – выкрикнул Игорь. Он готов был хоть под ливень сбежать, только подальше от контрольной.
– На какой урок? Тут пара заданий, не больше десяти минут на всё про всё, – вздохнула учительница и завела таймер.
Ребята зашушукались и зашелестели листочками – невелика радость писать самостоятельную, хоть и у справедливого учителя. Кто-то напряг лоб, вспоминая материал, кто-то нервно откинул ручку, а Игорь, как заправский иллюзионист, извлёк из ниоткуда шпору и принялся самозабвенно списывать.
Вдруг раздался голос Петухиной:
– А некоторые шпаргалками пользуются! – Олька ткнула пальцем в одноклассника.
Учительница почему-то не среагировала, а одноклассники презрительно шикнули. Пришлось вымучивать контрольную под хмурыми взглядами.
Через десять минут Маргарита Степановна собрала листочки и велела читать новый параграф. А сама углубилась в проверку. Но ненадолго.
– Та-а-ак! – прогремел её голос. – То есть никто не выучил? Я просмотрела половину работ: из них одна четвёрка, две тройки, остальные – двойки.
Ребята возмущённо загудели, а Матвей философски изрёк:
– Жизнь, как кубик Рубика: одну сторону собрал, на остальных – бардак. Всё не успеть.
– А у кого четвёрка? – икнув и поправив очки, решила уточнить Олька.
Маргарита Степановна покосилась на отличницу и со вздохом ответила:
– У тебя, дорогуша.
Дорогуша фыркнула и отвернулась к окну. Не больно и нужна эта информатика, глупость, а не предмет. У неё по всем остальным пятёрки, этого достаточно. Но состроить безразличие не получилось, губа дрогнула, коварная слеза мелькнула на щеке. Оле захотелось выскочить из кабинета, забраться в самый дальний угол – куда-нибудь за кадки с пальмами – и зареветь. За что её так? Почему Маргарита Степановна её не любит? Или ей кажется? Не кажется, не кажется. Четвёрка? Да и ладно. Но за что такое пренебрежение? Это больно. Обидно. Она ведь старается, учит. Даже выпросила у родителей новый компьютер.
Повторный окрик учительницы выдернул Ольку из терзаний.
– Думаете, если основная программа не началась, так можно не делать? – продолжила Маргарита Степановна. – Мой предмет нынче самый актуальный. Вы никто и никуда без информатики, – повысила она голос.
Обвела детей раздражённым взглядом и добавила:
– Хорошо, раз никто не готов, открываем предыдущую тему и учим. В конце урока выборочно спрошу.
– А мы за компьютеры когда-нибудь сядем? – выкрикнул Сашка, вальяжно развалясь за партой. – Или будем только ваши учебники читать?
– Думай, что говоришь! – взъелся Игорь и буркнул под нос: – Маргоша – золотой человек.
– Ты что себе позволяешь, Лопаткин? Встал. Подошёл ко мне. К директору, – отчеканила Маргарита Степановна. – Остальные учат.
– Нда, наш Саня свободно разговаривает на русском, английском и на других уроках тоже не заткнуть, – буркнул Матвей. – Опять на рожон лезет.
Поникший Лопаткин вместе с Маргаритой Степановной скрылись за дверью, остальные отбросили книги. Кто же будет заглядывать в учебник, если учителя нет в классе? Никто. Есть занятия поинтересней. Из угла кабинета полетел бумажный самолётик с запиской. Кто-то крикнул:
– Лови!
Но никто не обратил внимания – телефоны моментально проглотили одноклассников.
– Какие все скучные, – фыркнул тот же голос.
Снова никакой реакции, лишь телефоны в руках. И только староста усердно штудировала параграф – кому-то ведь придётся отвечать.
Но отвечать не пришлось. Сашку продержали у директора до самого звонка, вернулся он злой, как доберман, которому аппетитной косточкой дали по голове вместо угощения. Он запнулся, налетел на тихого Костика, в отместку пихнул его в бок, словно Костик виноват, выхватил у него ручку и зачем-то переломил.
– Лопаткин, – окликнул одноклассника Ваня, – а ну извинись. И ручку свою дай Косте.
– Иди ты! – огрызнулся тот и выскочил из кабинета, прихватив рюкзак.
– Я-то пойду, а ты извинись, – ответил упрямый Ваня, догоняя одноклассника на площадке.
Сашка резко развернулся и ощетинился:
– Ты ничего не попутал?
Хрясь, и в плечо! Иван покачнулся, но лямка рюкзака поймала перила и удержала. Тут следом выскочили одноклассники и ребятня из начальной школы, какой-то малец налетел на Ваню, тот на Сашку, они сцепились и покатились вниз по лестнице. А-а-а-а! В пролёте задели угол, мягко приземлясь на портфели, но Сашке показалось, что Ваня его ударил, он дал сдачу, и опять покатились вниз. Вдруг бац! Удар. Темнота.
«Сотрясение и обморок?» – мелькнуло в голове у Вани, и всё померкло.