Страница 276 из 300
Женя услышала чей-то сдавленный смешок, подумала: «Вот дура. Уж молчала бы, сермяга, никто бы не знал, не понял». Чиновник от художников фальшиво говорил о жизни покойного, озаренной Серовым и Репиным. Он покинул родину, стал эмигрантом, чего уж тут распространяться? Двое его приятелей, похожих на братьев-близнецов, мрачно сказали: «Прощай, Петр». Застывший в монументальной позе могильщик с лопатой не обратился к остальным с традиционным: «А теперь прощайтесь!» С чем было прощаться? С удручающей серо-бурой капсулой, урной, похожей на неразорвавшуюся мину? Отпевание тоже было коротким, моталось паникадило на слабом ветру. «Ведь он же отпевает часы!» – дьявольская мысль мучила Женю. Потоптавшись, с тайной радостью, что миновала их такая судьба, еще поживут, люди стали расходиться. По традиции направились на поминки – в ближайшее кафе с мухами. Жене подумалось, душа в тесной капсуле упокоивается, а упокоенные часы отмеряют ей время.
Через год неприметный холмик оброс цоколем и скромным памятником, там же примостилась скамеечка. Обсудив, что покойный Петр Васильевич был уже не совсем наш человек, в МОСХе все же выделили какие-то деньги. Но это теперь ни с какой стороны не касалось Жени, она была далеко отсюда, в неласковом краю, который загадочный Чехов обогрел своим вниманием, а взамен неизлечимо заболел. На острове Сахалин. Чего только не сулили его жителям! Мы вас полуостровом сделаем.