Страница 30 из 38
— Хотелось бы напомнить, месье Клутье, что если бы не ваша лживая статейка, которая настроила против меня всех жителей, ничего этого, – она обвела рукой вокруг, указуя на желтеющий сад, – не было бы! И сейчас нам бы не пришлось ломать голову, как же спасти не только вас, но и.. других людей, – буркнула Гвен напоследок, сложила руки на груди и отвела взгляд.
На лужайке, где вчера резвились Анжи и Карамелька, порхали бабочки.
Бабочкам ничего не угрожало.
— Что я вам такого плохого сделала? – посмотрела она на собеседника. – За что вы так со мной?
Клутье потупился. Кто бы мог подумать: он застыдился!
— Против вас лично я ничего не имею. Просто.. – Теперь он отвел взгляд. – Из-за таких женщин.. За которую я вас по ошибке принял! – горячо поправился Жюль. – Женщин, которые живут на содержании у состоятельных мужчин взамен на услуги определенного рода..
Гвен закатила глаза.
— Не то чтобы я поддерживала подобных женщин, и даже сильно наоборот. Но мне это кажется лицемерием с вашей стороны, месье Жюль. Как взрослый человек взрослому человеку честно ответьте: а вы разве не пользуетесь услугами “определённого рода”? – она поставила пальцами кавычки.
— Но я же за них не плачу!
— О, это, конечно, говорит в вашу пользу! – Гвен вылила на него ведро сарказма.
Клутье скривился, будто проглотил горькую пилюлю, и продолжил:
— ..Из-за таких женщин потом страдают невинные жертвы, такие как Офелия Боранже. Все считают, что она сама, добровольно, ради собственной выгоды!
— Ах, ну да! Как я могла забыть?! Всегда виновата женщина! Если тебе изменяет муж – ты виновата! Если с тобой изменяет – тоже ты виновата! И только мужчина не виноват. Просто у него есть “потребности”, – Гвен снова изобразила пальцами кавычки. – Его святое право. Налево. Даденное ему самой природой!
Клутье, который стоял, сложив на груди руки, и в нетерпении постукивал носком по вымощенной дорожке, наконец смог ворваться в монолог Гвеневьер:
— Какая жаркая тема для дискуссии обнаружилась у нас с вами, мадам Монтгомери! Никогда бы не подумал, что буду обсуждать её.. с дамой! – с преувеличенным восторгом закончил он.
Продолжая нервно постукивать ногой по мостовой.
Гвен решила свернуть обсуждение, а то неизвестно, до чего они сейчас договорятся!
— Так вам удалось что-либо разузнать об агенте, который занимался продажей замка?
— Да! – Похоже, Жюль и сам был рад смене предмета разговора. – И это на редкость любопытная история! Вы пригласите меня в гости? Я вам обед принёс!
Стоило Гвеневьер задуматься о том, что ей неловко будет обедать при нем в одиночку, как он добавил:
— И себе привёз!
— Ну не оставлять же вас обедать на крылечке! – пфыкнула Гвен. – Добро пожаловать в замок Колиньи, месье Клутье!
Газетчик вернулся в автомобиль и вернулся с бумажным пакетом, в котором обнаружились два керамических горшочка с восхитительной хлебно-сырной крышкой. От аромата рот сразу наполнился слюной. Какой героический курьер вышел из месье Жюля! Гвен не была уверена, что удержалась бы и не отломила кусочек расплавленного и подрумяненного сыра.
— Из “Моря вкуса”? – Гвен сглотнула.
— Да! Полю всегда удается луковый суп!
— Да ему всё удается, что я пробовала! Идемте мыть руки и есть. А я буду слушать, что вам удалось накопать. – Гвен взяла пакет в руки, и, бережно придерживая снизу, донесла до столовой.
Она наскоро накрыла на стол и вскоре уже вскрывала сырную горку.
— Ну рассказывайте, не томите! – потребовала Гвен.
— В общем, история такая. – Жюль не торопился, останавливаясь на пережёвывание пищи, и впервые Гвеневьер была не рада, что собеседник не разговаривает с набитым ртом. – Я говорил, что Гийом де Колиньи оставил завещание, да?
Гвен кивнула.
— Ну так не было никакого завещания!
— Было, скорее всего, – поправила рассказчика Гвеневьер. – Но оно стерлось вместе с Гийомом.
— Да. Я надеялся, что раз завещание будет написано нотариусом, оно всё же сохранится. И Колиньи тоже, наверное, на это рассчитывал. Но не вышло. Однако владелец по-своему позаботился об имуществе. Замок не открывался!
— То есть как? Кто-то же здесь убирался?
Жюль помотал головой:
— Никак не открывался! Вообще. Ключ не помогал. Заинтересованные во владении наследники пытались ломать двери и разбивать стекла. Но замок был надежно защищен магией! – не скрывая восхищения, повествовал Клутье. – Семейный душеприказчик отчаялся найти того, кто заберет это бесполезное со всех сторон владение. И тогда он нанял агента, чтобы замок продать. И вот уже то, что удастся выручить от продажи, поделить между потенциальными наследниками, семиюродный плетень нашему забору. Агенты сменялись один за другим, но дураков не было!
Гвен фыркнула:
— Кроме Ланселота Монтгомери, который всегда мечтал о фамильном замке, но со своей природной прижимистостью мог рассчитывать только на замок в “волшебном” новогоднем шаре!
Так вот почему чета Монтгомери не поехала отдыхать в Гринвилл тем летом! Ланс просто боялся признаться, что выбросил деньги на ветер!
Жюль закивал:
— Да, но с одним нюансом: вам замок открылся!
Гвен отложила ложку и уставилась на сотрапезника.
— Нет. Я не могла открыть замо́к! И за́мок в целом.
— Но ведь открыли же! – беззаботно улыбнулся Клутье.
До него ещё не дошло.
— Месье Клутье..
— Зовите меня просто Жюль! Вам все равно, а мне будет приятно. Напоследок! – он подмигнул.
— Я заранее извиняюсь за вопрос, который вынуждена сейчас задать. Но и вы упоминали, что вы выросли без отца. И Офелия, – надеюсь, вы за это не будете держать на неё зла, – говорила, что ваша родительница прошла через то же, через что довелось пройти ей. Скажите, вы знаете, кто был вашим отцом?
Лицо собеседника закаменело:
— Какая разница?
— Просто скажите: знаете или нет? Да или нет?
Клутье молчал.
— Я так и думала. Подождите! – Она подняла руки, пытаясь остановить тот поток негодования, который был готов излить на неё Жюль. – Вы всё не так поняли! Вас никогда не удивляло то, что вы – единственный, кто помнит Гийома де Колиньи?
— К чему эти вопросы, мадам? – ледяным тоном процедил Клутье. – На что вы намекаете?
— Жюль, вы – сын Колиньи, неужели непонятно! – воскликнула Гвен. – Дверь чудесным образом открылась только после того, как была окроплена вашей кровью! Кровью рода Колиньи!
— Вы несете чушь! – Сотрапезник вскочил, и Гвеневьер была готова поклясться: не будь она женщиной, уже бы получила вызов на поединок.