Страница 8 из 13
– Просто Хейзел, – бормочу я, перебирая в голове все известные сглазы, которые могут заразить тесто тоской.
– Хейзел, уходите, – настойчиво повторяет женщина.
– Как вас зовут? – Я улыбаюсь. Это мое секретное оружие, суперсила – редко кто может устоять против улыбки и вежливости.
Вот и хмурая булочница представляется, хотя морщинка между ее бровями пока остается на месте. Ничего, мы и над ней поработаем.
– Клара. Клара Болонье. А теперь уходите.
– Миссис Болонье, позвольте мне помочь вам, вы ничего ведь не теряете, – ласково предлагаю я, охваченная желанием разгадать загадку.
– Мисс, – поправляет она.
– Простите, мисс Болонье.
Не стоило мне делать догадки о ее семейном положении только по возрасту. Я смущенно отвожу взгляд.
Помещение выглядит ухоженным, о нем явно заботятся: все окна намыты до блеска, аккуратные блюдца и чашки всех оттенков розового выставлены ровными рядами, на каждом стуле мягкая подушечка, на столиках ажурные салфетки, а перед входом высажены кусты розового и белого олеандра. Никто не будет вкладывать столько сил и любви в пекарню, чтобы потом продавать отвратительную выпечку.
– Пять минут, ведьма.
Клара отодвигает стул и садится напротив меня, сложив руки на широкой груди. Надеюсь, она меня не придушит, но в пять минут мы точно не уложимся. Боюсь, я не смогу уйти, пока не решу эту загадку. Ну и было бы удобно иметь доступ к свежей выпечке в паре шагов от дома.
– У вас есть враги?
Она кривит губы.
– Нет, конечно. У нас очень дружелюбный город.
С этим утверждением я бы поспорила.
Если это не сглаз, то непрожитая эмоция, отравляющая еду еще на этапе готовки. Я задумчиво отщипываю кусочек хлеба и кладу в рот.
Теперь я уже готова к эффекту, поэтому заранее выставляю ментальную защиту. Грустные мысли мелькают где-то на периферии сознания, но не задевают. Это просто горький хлеб.
– Вам не стоит это есть, мисс, – печально напоминает Клара. – Никто не ест, только Ричард иногда заходит, но он просто мальчик вежливый, обижать меня не хочет.
Я запоминаю имя на всякий случай, хотя вряд ли он виновник, раз сам ест испорченную выпечку.
– Но ведь вы старались и были очень добры, не отказав мне, одинокой и голодной ведьме, в позднем ужине. Мне кажется, вы очень хороший человек, мисс Болонье. А еще у вас здесь невероятно уютно.
Глаза булочницы наполняются слезами, но я делаю вид, что не замечаю этого, продолжая нахваливать детали интерьера. И делаю это совершенно искренне.
Разговорить человека можно похвалой, но если она вымученная и лживая, то получите обратный эффект – оттолкнете еще больше. Доверие подобно фарфору: одно неловкое движение – и остаются только осколки. И даже если все склеить, то будут трещины, напоминающие об ошибке.
– Так думаете только вы…
– Не может быть! – восклицаю я.
– Может, может… – Мисс Болонье опускает руки на стол, ее плечи поникли, а голос стал еще тише. – Хотя раньше у меня отбоя от клиентов не было. Приходилось столики на улице ставить, даже помощника наняла.
– Что же случилось? – осторожно спрашиваю я, лихорадочно перебирая про себя варианты. Появились конкуренты? Бросил любовник? Нужен один правильный вопрос… – Кому не понравилась ваша выпечка?
Мисс Болонье поднимает голову, и ее взгляд вспыхивает. Ура, попала в точку! Я усаживаюсь поудобнее, слушая рассказ.
– Ле́монни. Она сказала, что хлеб у меня сухой, а все рецепты скучные. Говорила об этом на каждом углу, и люди стали реже приходить. С тех пор все наперекосяк. Тестомешалка сломалась, помощник уволился, сказал, что хочет работать в престижном месте, а не в старой пекарне. Все из рук валилось. Даже те, кто раньше был в восторге от моих булочек, плеваться начали. Говорят, что горькие, а некоторые и вовсе плакать начинали, прямо тут, над тарелками. Неужели я настолько плоха? Права Лемонни, мне стоит закрыться.
Ага!
– У вас обычный и, к сожалению, невероятно распространенный синдром самозванки.
Противная штука, цепляется легко, а вывести сложнее сахарных муравьев. Иви заразилась этой пакостью на втором курсе, когда преподаватель высмеял при всех ее формулу поиска фамильяра. Ей потребовалось полгода и десяток вариаций зелья, восстанавливающего веру в себя, но Иви справилась и с той самой формулой вызвала огромного волка – самого сильного фамильяра во всей Академии.
– Я могу вам помочь.
– Правда сможете, мисс Мун? – Уголки ее губ дергаются в слабой улыбке, но уже через секунду лицо снова мрачнеет. – А сколько это будет стоить? Дела, как вы понимаете, идут не очень… – Она делает широкий жест рукой, показывая на пустые полки.
– Просто Хейзел. И я не возьму с вас денег, но вам придется мне довериться. Процесс не самый быстрый.
Мисс Болонье вскакивает на ноги, едва не роняя стул, и заливается краской.
– Мисс М… то есть Хейзел, я-то готова. Но вы же сами сказали – любой труд должен быть оплачен.
Похоже, бедняжка по-настоящему раскаивается, что недавно была так груба со мной. Это хорошо, добрые сердца проще лечить.
– Что ж, тогда можете угостить меня булочками, когда мы все исправим.
– Договорились, договорились, свежие булочки для вас каждый день! – быстро соглашается мисс Болонье и добавляет: – И зовите меня Клара.
Нам предстоит куча работы. Я возвращаюсь к себе за порцией зелья «Афигснимина», стараясь не зевать. День был долгий, и впереди такая же долгая ночь. Возможно, у Клары найдется чашка крепкого кофе.