Страница 7 из 13
Глава 3. Хейзел
К тому времени как я выхожу из аптеки, уже сгустились сумерки и зажглись фонари. Встаю на носочки и тянусь руками вверх, разминаю плечи и шею. Мышцы отяжелели и налились усталостью, но она приятная, наполняющая теплом от хорошо выполненной работы – день прошел не зря.
Я вынесла весь мусор, уничтожила остатки зелий. Над некоторыми из них пришлось попотеть – они въелись в половицы, и стандартное очищающее заклинание не срабатывало.
Все личные вещи ведьмы, что жила здесь до меня, я собрала в большую коробку и поставила в дальний угол кладовой. Куратор сказал, что Авелин Фроствуд была старой и одинокой, но вдруг найдется ее дальний родственник и захочет взять несколько вещиц на память? Казалось кощунством выбрасывать ее исписанный формулами блокнот, наполовину выцветшие фотографии и вручную расшитые шали.
Паука вместе с паутиной я переместила в угол над кроватью, пообещав кормить кошмарами. Он зыркнул на меня желтыми глазами, но не напал. Хороший знак.
Гнездо ноксов отправилось в спальню на тумбочку. Большинство людей ненавидит этих птиц за то, что те тесно связаны со смертью. Мне же они кажутся очаровательными и полезными. Не совсем живые птицы, но и не мертвые, они поют прекрасные колыбельные, помогающие при бессоннице, а их яйца можно использовать для нескольких видов зелий. Причем использовать, не печалясь о птенцах, ведь из этих яиц все равно никто не вылупляется. Новые ноксы рождаются только из неупокоенных душ, слишком долго блуждающих по миру.
Без мусора в комнатах стало просторнее и светлее. Полки теперь выглядят печально пустыми. Но ничего, скоро я их заполню свежими зельями и ингредиентами.
Завтра, перед тем как отправиться в лес, освежу краску на полах и стенах. Сегодня сил на все не хватило. Но хоть спальню в порядок привела, все-таки мне сегодня в ней ночевать. В матрасе поселилась парочка крыс. Они дурно пахли и несколько раз попытались укусить, пока я провожала их на улицу.
На стойке вдруг вибрирует аллошар, мягкое сиреневое свечение подсказывает, что звонит Иви.
– Зи! – орет подруга, как только я дважды стучу по мутному стеклу.
Из тумана проступает знакомое лицо: облако упругих кудряшек, глаза, неизменно подведенные черным каялом, и румяные щеки, щедро усыпанные веснушками.
– Почему ты не звонишь, обещала же! Или, хочешь сказать, все еще не доплыла до Тазика?
– Тайд-ви-ка, – поправляю я, склоняясь поближе к шару.
Это первый раз почти за пятнадцать лет, когда мы с ней расстались дольше чем на один день. Так далеко мы с Иви еще не разъезжались. Как хорошо, что в прошлом столетии изобрели аллошар и мы можем поговорить и даже увидеть друг друга. Слава магии! Жаль, в море он не работал, все время сбоил из-за шторма.
Я кратко пересказываю подруге события последних дней. Особенно ее впечатляет встреча с русалом.
– Боги, не успела сойти на берег, и уже начались приключения!
Иви, как и я, специализируется на целительстве и о драконах знает не больше меня, поэтому придумать лечение с ходу у нас не получается. Да и голова уже гудит от впечатлений и усталости.
Громкое урчание в животе напоминает о том, что я с самого утра ничего не ела. Рынок уже наверняка закрылся, а вот в булочной напротив еще горит свет и дверь приоткрыта. Наскоро попрощавшись с подругой, направляюсь туда, надеясь, что мое природное обаяние победит неприветливость горожанки.
При моем появлении хмурая булочница сводит кустистые седые брови и поджимает губы.
– Ведьма… – бурчит она вместо приветствия.
– Булочница! – Я машу ей рукой. – Я Хейзел Мун, а как я могу вас называть?
Она фыркает. Ясно-понятно, будет непросто. Я оглядываю небольшое помещение. Все чистое и ухоженное, но на стойке всего два вида хлеба – ржаной с семечками и сероватый батон. Выглядит не очень аппетитно.
– Дорогая моя, могу ли я попробовать ваш изумительный хлеб? И, надеюсь, у вас найдется стакан молока для меня?
– Подаяний не ждите.
– Подаяний? – На минутку я теряюсь от неожиданности, достаю небольшой кошелек из кармана и демонстрирую, что внутри есть бронзовые монеты. – Я и не прошу об этом. Любой труд должен быть оплачен.
Она окидывает меня взглядом, снова кривится. Выгляжу я явно непрезентабельно: волосы, мокрые от пота, пятна грязи на штанинах и кофте, царапины на руке, полученные в процессе транспортировки ноксов. Вредные птички! Орали как сумасшедшие, но, стоило опустить гнездо на тумбочку, сразу затихли. Не могу сердиться на них за агрессию, они наверняка просто испугались, что я спалю гнездо, как это делают обычно.
Я присаживаюсь за столик у окна, показывая, что не уйду, пока мой заказ не выполнят. Булочница закатывает глаза, но отрезает два ломтя хлеба, практически кидает их на ярко-розовое блюдце и ставит его передо мной.
– И молоко, пожалуйста. – Щеки болят от того, как долго я улыбаюсь.
Через минуту передо мной опускается стакан с водой.
– Молока нет.
Я слишком голодная, чтобы это казалось проблемой. Мне достаточно одного укуса, чтобы понять, почему я не видела у булочной посетителей, хотя выходила сегодня на улицу раз пятнадцать.
Этот хлеб невозможно есть – горький настолько, что на глаза наворачиваются слезы.
Я совсем одна в этом городе, все мои друзья остались в Авене, и я не знаю, когда мы снова встретимся. Я ужасно устала, а работы так много, что выходные в ближайший месяц мне не светят.
«Ты слишком многого хочешь, будь реалисткой, Хейзи», – звучит в голове голос Малькольма.
Я всхлипываю.
Тяжелая рука опускается на мое плечо и пару раз похлопывает. Я поднимаю глаза на булочницу, она кивает на дверь и тянется, чтобы забрать у меня еду.
Булочница не выглядит злой или раздраженной, лишь очень грустной. Это наводит на мысль…
Точно!
Я выхватываю тарелку из ее рук. Это обычное проклятье. Горький вкус еще можно объяснить неумелостью повара, но внезапно охватившая меня тоска не могла появиться просто так. Ну да, мои планы служить во дворце, добиться славы и стать лучшей ведьмой королевства пришлось поставить на паузу. Да, я одна в чужом городе, и у меня осталось всего пятнадцать брон. Да, мой парень (теперь уже бывший) оказался первостатейным козлом. Но это же не повод грустить!
Я касаюсь медальона на груди, чтобы проверить свое предположение.
– Astorel malek’thar, lyume varenis en tebryss![4]
Над хлебом поднимается серая дымка с желтоватыми вкраплениями. Странно. Обычное проклятье бледно-желтого цвета. Должно быть, неправильно наложили, но, в чем именно проблема, я понять не могу.
– Вам лучше уйти, мисс, – голос булочницы звучит устало.