Комбриг

Лексу интересовал, в первую очередь, внутренний политический расклад в Китае. Новая советская стратегия «умеренной, но всеобъемлющей» экспансии Коммунистической партии Китая в общество, довольно неожиданно, почти сразу дала свои результаты. Коммунисты сменили свою агрессивную стратегию, таким образом для Чан Кайши был снят главный раздражитель, причем КПК стало надежным партнерами Гоминьдана в правительстве. А под этой маркой, коммунисты уверенно усиливали свое присутствие во всех сферах деятельности государства. Опять же, очень осторожно, признавая ведущую роль Чан Кайши, как военного и политического руководителя. Теперь они контролировали ряд важных комитетов, в том числе комитет народного образования, что им позволяло без лишнего шума внедрять коммунистическую идеологию в крестьянские массы.

— Помаленьку, — тоже коротко ответила Мария. — Пока без неожиданностей. Поддержка всех слоев населения растет, а это главное.

Лекса помедлил немного, обдумывая свой следующий вопрос, который, очень сильно беспокоил его. Попав в Китай, он напрочь позабыл о таком знаковом товарище, как Мао. Однако именно в это время Мао Цзэдун стал на старт своей политической карьеры. И именно он, в свое время, поверг свою страну в пучину настоящих бедствий. Не говоря о том, что Китай при нем превратился из верного союзника во врага Советского Союза. Из всего этого прямо произрастал вопрос. А не подрезать ли ему крылышки на старте?

Алексей напрочь не понимал, как это сделать, но решил все-таки попытаться. А почему бы нет? Как говорят, раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Да, конечно, вместо Мао во власть может пролезть еще более одиозный мудак и изувер, но такое достаточно маловероятно.

«Охо-хо… — подумал Лекса. — Как на минном поле, можно такое наворотить, столетиями не разгребешь. Посмотрим, что получится…»

— Чем-то озабочен, сладкий мой? — Мария подлила ему кофе в чашечку. — Говори уже.

— Мао. Мао Цзэдун. Слышала о таком из КПК?

— Да, — Мария кивнула. — Достаточно перспективный, но ничем не примечательный активист. Выезжает на популизме, умеет говорить, хитрый, тонко чувствует конъектуру. Его покровитель Ван Цзинвэй выдвинул Мао в Комитет крестьянского движения при Гоминьдане, а также назначил руководителем Института крестьянского движения. Быстро растет, но, как уже говорила, никакими особыми талантами не обладает. А что с ним не так?

Мария внимательно посмотрела на Алексея.

Алексей про себя обругал себе последними словами. Судя по всему, он опоздал, Мао уже перерос тот период своей карьеры, когда прихлопнуть его было достаточно легко. Но отказываться от идеи уже было поздно.

— Есть кое-что… — Лекса пожал плечами. — Из моих источников проскочило, что Мао моментами кормится с рук фытянской клики. Но не это самое главное. Есть слушок, что им играют в долгую бритты, чтобы вырастить ручного лидера. Увы, никаких доказательств у меня нет, все на уровне слухов. Меня не интересует ваша политическая возня, но ты должна об этом знать. Причем упоминал о нем человек совсем сторонний от КПК.

— Даже так? — на лице товарища Чубаревой проявилось хищное выражение. — Интересно. Поделишься источниками? Хотя да, о чем это я… — она немного помедлила. — На самом деле, я сильно сомневаюсь, что там все серьезно, но… — Мария зловеще усмехнулась. — Но я доверяю тебе. У тебя, Алешенька, есть какое-то удивительное чувство предвидения. А посему, сыграем на опережение, пока этот Мао не взлетел выше. Это сраный Китай, здесь все сложно. Вокруг сплошные оборотни. Даже вероятные кроты нам не нужны, тем более, никакой ценностью для нашей работы Мао не обладает. Таки как он здесь вагон и маленькая тележка. Я поговорю с Цзинвеем. У него есть очень полезное для нас качество — Ван патологически подозрителен…

Лекса облегченно вздохнул. Он даже не ожидал, что получится так просто. Да, фактически уже получилось, так как Машка заплела своими сетями всю партию китайских коммунистов, словно заправская паучиха. И могла решать почти любые вопросы. Не факт, что Цзэдун полностью откажется от политической карьеры, но тепы ее сильно замедлятся.

Лешка цапнул с блюда еще один рогалик.

— Маш, а что у нас на завтра в академии? Свою, военную часть, я проработал, а у вас?

— У нас ничего неожиданного не ожидается, ­- лениво ответила Чубарева. — Доклады, выступления, праздничные чествования и все такое. Все самое интересное начнется после похода. Но об этом позже.

— Бритты, япошки и остальные варвары будут, чтоб их?

— Ага, куда без них, будут. Военные атташе и послы Японии и Великобритании, да и остальные.

Алексей еще раз помянул вслух кобылу.

— И еще… — Чубарева улыбнулась. — Мои источники фиксируют повышенное внимание к тебе со стороны япошек и англов. Так что не удивляйся, если завтра они попробуют с тобой общаться.

— В хрен кобылий они мне не впирались… — буркнул Лекса.

Британию он не любил, а точнее ненавидел, еще с пошлой жизни. Не британцев, а их гребанную страну и правительство. Причина объяснялась просто. Достаточно просто хотя бы поверхностно просмотреть мировую историю и сразу станет понятно, что столько бед миру не принесла ни одна страна. А Алексей историю любил и изучал достаточно тщательно, чтобы разбираться в вопросе.

— К слову, ­- Мария снова стала серьезной. — Они считают тебя довольно талантливым и перспективным военачальником, но изувером. Успехов ты добиваешься, только заваливая врага трупами своих солдат. Эдаким паталогически жестоким садистом, держимордой, но не лишенным личной храбрости и талантов. Да-да, причем считали так еще до того, как я стала им скармливать дезинформацию насчет тебя. Так что в общении отыгрывай соответствующую роль…

— Угу… — Алексей поморщился от внезапной головной боли. Контузия опять проснулась, левый висок наливался свирепой пульсирующей болью, словно в него медленно забивали раскаленный гвоздь. — Есть заветные папочки на бриттов из разведки? Дашь полюбопытствовать?

— Конечно. Радость моя, что-то ты побледнел? — всполошилась Мария. — Тебе плохо? Голова? Подожди… — она побежала в дом и вернулась через несколько секунд с небольшим флаконом из темного стекла и ложкой. — Вот, мне помогает, у меня тоже до сих пор контузия сказывается…

Лекса послушно принял ложку терпкой жидкости, замер и почти сразу же почувствовал, как боль отступает.

— Лучше? — обрадовалась Машка. — Вот, другое дело.