Комбриг

— Не от него, точно, честно! — сквозь слезы, хихикнула Мария. — Это от моего Аарончика. Наверное, от него. Не стращай мужа, пусть лучше рассказывает.

Алексей облегченно выдохнул.

— Покушение устроили русские эмигранты. Предположительно, по наводке британской разведки. Работаем. Скоро все станет ясно. Маша, я там твоих привлек к работе. Помогут местным фильтровать диаспору.

— Угу… — согласно кивнула Чубарева. — Вы пожестче, здесь еще те мрази окопались. Мои в курсе. Я потом правильно в Центр отрапортую. Отмечу, как специальную совместную операцию по выявлению и ликвидации белоэмигрантского подполья в Китае. Радости-то в Москве будет.

— Иди уже, если надо, — Гуля приникла к Алексею. — Мы здесь переночуем, а завтра поутру переедем домой. А к петушку этому французскому не ревнуй, знаю я тебя.

— Буду ревновать, — угрюмо рыкнул Лешка. — Смотри мне…

— Смотрю. Я всегда смотрю, мой грозный муж.

Из госпиталя он отправился прямо в тюрьму. Большое и мрачное заведение, построенное еще колониальной администрацией.

Первым делом Алексей провел инструктаж среди привлеченных политспецов, большая часть которых являлась, одновременно, представителями Разведупра.

— Ваше дело оказывать помощь китайской стороне по выявлению преступников, причастных к антикитайской, антисоветской и террористической деятельности. В частности, к совершенному покушению. Одновременно пройдитесь по своим учетам, возможно среди задержанных окажутся интересующие советскую сторону лица за преступления, совершенные во время гражданской войны. Повторюсь, мы оказываем только помощь. Самим проявлять активные формы допроса категорически запрещаю. Всех подозрительных лиц рекомендовать китайской стороне задерживать для проведения дополнительного расследования. За работу, товарищи.

Как выяснилось, операция уже шла полным ходом, судя по всему, она началась еще до того, как Лекса дал формальное разрешение. Задержанных свозили в тюремный двор, после чего распределяли по камерам и допросным. Дело спорилось, количество фигурантов росло с каждой минутой. На самом деле, затеряться в китайском городе европейцам было достаточно трудно, а иностранные консульские учреждения уже предусмотрительно перекрыли. К тому же, возмущенное покушением на «любимого великого полководца Лана» население города само хватало всех подряд иностранцев и сдавало патрулям. Таким образом в расставленные сети уже успело попутно угодить пару десятков хорошо потрепанных британцев, немцев, французов, португальцев и даже один поляк. Впрочем, их сразу с извинениями отпустили. Но не всех.

— Он это, на всю жизнь запомнил, суку, — сухо докладывал жилистый и смуглый, как мулат, политспец Москалев. — Даже звание и фамилию помню. Капрал Желиховский. В лагере пленных после польской войны наших собаками травил, голодом морил, измывался всячески. Ваську, дружка моего, вовсе нагайкой до смерти забил. Так что, товарищ комбриг, сами думайте. Но, к нам его нельзя, отпустят ведь. С панами мы нынче дружим.

Алексей ненадолго задумался. Задерживать поляка советская сторона не имела никакого права, а китайцы не стали бы это делать официально. Но спускать пану зверства он не собирался, потому что дико ненавидел жестокость ради жестокости.

— Я все решу.

— Спасибо, товарищ комбриг! От всего сердца и от ребят, над которыми эта сволота измывалась.

— Рано еще благодарить. Идите, работайте.

С поляком оказалось достаточно просто. Хватило короткого разговора с Чаном, пана для начала отсеяли к подозрительным лицам, а над дальнейшей его судьбой Лешка решил задуматься позже.

А потом попалась действительно значимая фигура — тот самый европеец, который не стал стрелять при покушении. Правда, по словам китайцев, он сдался сам.

— Ротмистр Мезенцев Алексей Павлович, — спокойно докладывал невысокий, плотный мужчина с абсолютно заурядным, незапоминающимся лицом. — Службу проходил в Штабе Отдельного корпуса жандармов. Пятое отделение — расследование должностных преступлений служащих корпуса жандармов, предание их суду, наблюдение за деятельностью жандармских управлений по политическому розыску и производству дознаний. Службу покинул по личным убеждениям в шестнадцатом году, сначала иммигрировал в Персию, оттуда сюда, в Китай. Здесь перебивался случайными заработками. Вы меня запомнили, не так ли, господин генерал? Уж простите, обращаюсь так по привычке. Спасибо, что не застрелили. И сразу отвечу на ваш законный вопрос. Да, участвовал в покушения на вас, но, как вы поняли, стрелять не стал. Почему? Увы, сам могу только гадать. Особой ненависти к Советской власти я не испытываю, впрочем, как и приязни. Можете удивиться, но с вашими оппонентами все обстоит точно так же. Пишите, не стал стрелять, потому что заметил в машине женщин. А сдался потому, что… потому, что сдался и все. Можно я не буду отвечать на вопросы подобного характера? Увы, сам давно сомневаюсь в своей личной мотивации. А все, что знаю по другим интересующим вас вопросам — расскажу охотно.

— Мы успеем поговорить об остальном, — заметил Алексей. — Но меня в первую очередь, все-таки интересуют вашим мотивы. Интерес объясняется просто — от ваших мотивов будет зависеть ваша судьба.

Мезенцев тяжело вздохнул.

— Хорошо. Скажем так. Согласился я на акцию из-за того, что за мной есть некие грехи, которыми фон Дюккер очень умело меня шантажировала. Увы, так случилось, что я в нетрезвом виде застрелил свою сожительницу вместе с любовником, а Екатерина Иоанновна об этом узнала. Фактически стала свидетелем. Можете проверить. Это случилось год назад и должно было попасть в полицейские сводки. Я готовил свой отъезд в Америку, но не успел. А в вас не стрелял потому, что в тот момент почувствовал себя…

Он прервался и грустно улыбнулся.

— Почувствовал себя полным ничтожеством. Не удивляйтесь, прежнюю службу я покинул тоже из-за моральных принципов. Другого ответа у меня для вас нет и не будет. А сдался… сдался потому, что умею трезво оценивать свои шансы. К тому же, моя повинная, как вы сами говорили, может повлиять на мою судьбу. А у меня есть еще планы на жизнь. И немалые.

— Хорошо, — Алексей помедлил. — Нам предстоит еще о многом общаться, но начнем с главного. На кого работала фон Дюккер? Кто отдал ей приказ устроить на меня покушение?

Мезенцев кивнул и без промедления ответил.