Комбриг

— Мое сердце полно скорби… — горько вздохнул Алексей. — Заставлять ждать столь мудрых и пресвященных друзей непростительно…

— Он китаец! — радостно воскликнул Чан, обращаясь к вдове. — Точно китаец! Я люблю его, как брата! Но хватит! Будем радоваться!

Он вальяжно хлопнул в ладони.

Занавес распахнулся, а за ним, по центру сцены, оказался непонятный объемный объект, размером с легкий танк, прикрытый шелковым покрывалом.

Следом к объекту выскочил маленький человечек, в традиционном китайском парадном костюме, несколько раз, манерно кривляясь, зачем-то прошелся туда и обратно, после чего резким движением сдернул покрывало.

А под ним…

Под ним оказался памятник, изображавший собой…

Сидящего на кресле товарища Сунь Ятсена. По правую сторону от него стоял генерал Чан Кайши, а по левую…

По левую — генерал Лан.

Всех персонажей изобразили почти с фотографической точностью, правда Лексу изваяли, изрядно добавив азиатских черт.

У Алексея даже челюсть отпала от удивления. Такого он точно не ожидал.

Павильон взорвался диким восторженным ревом.

— Не молчите… — Чан толкнул Лексу локтем.

— Это… — Лешка запнулся. — Это прекрасно, но…

Больше всего его сейчас заботило, как отреагирует начальство, на вот это самое увековечивание его при жизни.

— Ни слова больше, — Чан хохотнул. — Вы заслужили, мой храбрый друг. Деньги на этот памятник собрал китайский народ, а это дорогого стоит. Позже его отольют в бронзе и установят перед зданием управления академии. А копии в каждом городе Китая. Идемте, будем благодарить за доверие!

Пришлось идти.

А уже со сцены, Алексей увидел того самого майора Хаббарда. Невысокого крепкого мужичка, огненно-рыжего, с плоской, брылястой, «бульдожьей» мордой. И меленькими глазками, полными ненависти и презрения ко всему окружающему. И понял, что проблемы с ним обязательно возникнут.

После представления памятника наступил бенефис товарища Хуергая. Воистину, великолепный бенефис.

Есенин читал со сцены в русском переводе стихи культовых старинных китайских поэтов, потом свои стихи на китайском и заразил своей энергетикой весь зал. А в завершение, хор девочек исполнил на китайском песню на мотив его «Пожара голубого».

Зал просто взорвался, Есенина едва не разорвали, причислив к величайшим поэтам мира, наряду с Ли Бо и прочим китайским стихоплетам.

А уже к концу дня, у Лексы получилось поговорить с Марией о британских разведчиках.

— Что это было, мать? Ей богу, не соображу. Какой смысл?

Чубарева ненадолго задумалась и ответила:

— Конвей талантлив, стервец, признаю. В его исполнении это может быть все что угодно, вплоть до того, что он просто не ладит с Хаббардом и решил ему слегка насолить. А может это просто операция отвлечения. В любом случае, делай так, как я уже говорила. Не исключено, что будущий поход будут срывать. А вот как, увы, я пока не понимаю, но скоро пойму. И да, напиши мне официальный рапорт по произошедшему контакту.

Лекса написал, сразу после того, как попал домой. Все эти рапорты вполне могли ему спасти жизнь в будущем, когда начнут обвинять кого-ни попадя в работе на иностранные разведки.

А после того, вызвал на ковер Гулю и Боню. Девушки выглядели усталыми, но довольными и сразу же полезли к Лексе на колени, делится впечатлениями.

— Они меня боятся, реально! — удивлялась Гульнара. — Я что, такая страшная?

— Это все он, — хихикала Боня. — Запугал всех. Великий полководец Лан, оборотень, злой маньчжур! Я сама видела, как люди писались в штаны при виде нашего мужа. Правда, правда. А вы очень красивая, госпожа старшая жена!

Гуля ласково провела ладошкой по щечке Бони.

— Не подлизывайся, малыш…

Лешка посмотрел на всю эту милоту и сухо сообщил.

— С завтрашнего дня, ни шагу без сопровождения. А в академию вас будет возить машина с охраной.

— Но! — в один голос возмутились Боня и Гуля. — Но тебя же всегда нет!

Алексей тяжело вздохнул.

— Хорошо, я попрошу товарища Чубареву, чтобы она одалживала вам своего монгола. Но не часто. На этом разговор окончен. Устал как собака.

Собрался с духом и ляпнул:

— Кто сегодня со мной спит?

И сразу испугался, потому что ответ мог быть уж совсем непредсказуем. Вполне могло так случится, что спать пришлось бы одному. Долго.

Гуля с Боней лукаво переглянулись и застенчиво ответили:

— Мы…