Страница 9 из 72
— Не монахи, — понял почти сразу. — Гвозди! Причем, явно, советского производства. Пятидесятка, если не ошибаюсь. Выдернуть, так на них, небось, и нарезка будет?
— «Дело продавцов»? — сообразил приятель, — а скамейка-то им за каким надом? Понимаю, ящики какие-нибудь, чтобы честно украденные ценности на землю не валить.
— Подожди, может, ящики еще и найдутся.
Алехин был полон энтузиазма. Какой-никакой материал для блога вырисовывался. В то, что из под земли они могут не выбраться, Юрка не верил — и правильно делал. Кто с такими мыслями спускается, тому, ей-крест, лучше остаться наверху.
— Зато теперь мы примерно знаем, где находимся. Где-то над нами: двести метров туда, двести — сюда, старый универмаг. Значит, слева ремесленное училище. А монастырь дальше и прямо. Там можно будет, если не выползем, попробовать аккуратно копнуть. Кругом кирпичные подвалы, авось не засыплет. Или засыплет не сильно — откопаемся.
Я молча кивнул. В полутьме приятель этого мог не увидеть, но ведь молчание само по себе — знак согласия.
— Ты как? — спросил Юра.
— Нормально. Голова не кружится.
— Хорошо. Идешь первым, мне будет спокойнее, если я буду все время тебя видеть.
— И ловушка, если что, моя, — съязвил я.
— Типун тебе на язык и два под язык. Какие тут ловушки? Индиана, блин, Джонс. В земле все вырыто, крепится с помощью говна и палок.. если что и было, давно не работает.
— Я пошутил, — примирительно сказал я.
— Да иди ты.. поищи хрустальный череп.
Время под землей ведет себя странно. Это я знал давно, но каждый раз удивлялся, как впервые. Если постоянно на часы поглядывать, то, кажется, минута растянулась в вечность. Как в том стихе: «И дольше века длится день».
Зато, если забудешь про время, минут на пятнадцать, не больше, а потом взглянешь — и пол суток как корова языком слизнула. Ноги гудят, голова тяжелая, в ушах шум непонятный (кровь шумит, давление, что тут непонятного?), пить хочется зверски.. Но экономный Алехин выдал только по половине пробки от термоса. Да и — плохо кофе утоляет жажду. А вот такой, крепкий — это еще и мочегонное.
Вдобавок ко всему прочему.
— На лежку устраиваться будем?
Я не ответил, говорить не тянуло, но согласно кивнул. Завтра нас начнут искать, может быть, даже не формально. Но группу диггеров, пропавшую в Москве в прошлом году, так и не нашли. Восемь человек, как и не было.
Такие мысли в экстремальной ситуации надо гнать ссаными тряпками, но за треть жизни прятать голову в задницу я так и не научился. Дела были невеселые.
До монастыря мы не дошли, да и до ремесленного училища тоже. Там фундамент старый, крепкий, можно было попробовать пробить шурф на какую-нибудь клумбу.. рискованно, но и в половину не так, как продолжать сидеть на попе ровно и ничего не делать. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Вот только все четыре хода, которые вели вроде бы в нужном направлении, оказались плотно засыпаны. Никакого злого умысла — земля была уже слежавшаяся, каменной твердости. Но на всякий пожарный случай трогать ее не стали.
Покрутившись по отноркам, поняли, что заперты тут, как крысы, которым хитрый крестьянин ход заткнул сапогом.
— По полбутера?
— Пожалуй..
Расположились в сухой «келье», где обнаружились даже остатки иконостаса. Креститься на них не стали. Погасили свет, затихли. Не спалось. Холодно было, а в темноте, парадоксальным образом, показалось еще холоднее.
— Слушай, Тоха, а, как думаешь, как это подземное озеро выглядело? Ну, тогда, раньше?
Я фыркнул:
— Кто у нас инженер? Я всего-навсего скромный историк. Могу показать, где оно было на планах и назвать архивные документы, в которых данное сооружение описывалось. Крайне скупо. Как большое кирпичное помещение с массивными сводами и водоотводными каналами. Резервуар прямоугольной формы.
— Озеро в подземном резервуаре могло быть обустроено с помощью водяного механизма, — отозвался Алехин. — Система водосборников, водяных мельниц. Каналов для переноса воды. Например, могло быть устройство типа заслонки или клапана, которое позволяло «сливать» воду из верхнего озера в резервуар. Что-то похожее на деревянные или металлические шлюзы. А сама вода поступала в резервуар по наклонным трубам или деревянным акведукам, возможно.. даже наверняка с системой из шкивов или рычагов для регулировки потока.
— Больше ста лет прошло, — пожатие плечами пропало втуне, — кирпичные стены уже вполне могут быть разрушены, водосборники и каналы забиты грязью и илом. Некоторые конструкции, возможно, обрушились. Механизм и со временем сломался, а резервуар затопило. Особенно, если конструкции, которые предотвращали утечку, накрылись. Могли сохраниться отдельные фрагменты устройства — например, сломанные шлюзы, остатки трубопроводов или механических частей.. Но мы их даже не опознаем, если увидим, они, наверняка, устряпаны отложениями по самое некуда.
Алехин не ответил. Похоже, уснул.
Вот ведь счастливая натура. Никакие мрачные предчувствия не мешают здоровому отдыху. Есть время спать — выспится, хоть камни с неба!
А мне было не тревожно, нет.. Чего тревожится — либо выберемся, либо нет. Все, что зависит от нас, мы сделаем. Этого может не хватить, но тут, как говорится, выше головы не прыгнешь.
А смерть дело самое обычное. И в глаза безносой мы с Алехиным смотрели уже не раз, и даже не два. Подумаешь — помирать. Не жениться же. По крайней мере, это будет быстро, а, значит, и переживать не о чем.
..Наверное, я все же задремал. Ничем иным то, что случилось дальше, объяснить не могу. Внезапно посреди промозглого холода словно повеяло теплым, приятным ветром. Я сообразил, что непроглядная темнота не так уж и непроглядна. Очертания кельи, где мы нашли временный приют, ее неровный арочный вход и стена за ним просматривались отчетливо.
А еще — свет не был ровным. Он метался, выхватывая то одно, то другое. На секунду выхватил лицо безмятежно спящего Алехина. Словно кто-то держал в руке большой фонарь, и этот фонарь раскачивался в такт шагам.
Вот только самих шагов я не слышал..
Замерев, как суслик, и, стараясь даже не дышать, не то, что не шевелиться, я потрясенно наблюдал, как мимо кельи прошли люди. Закутанные в глухие черные плащи с капюшонами а-ля монахи-бенедиктинцы или заговорщики против трона. Тот, кто шел впереди, нес зажженный керосиновый фонарь. Однако, кем бы ни были эти ребята, они точно не призраки и не вампиры, тени отбрасывали как миленькие.