Страница 52 из 72
Глава 18 Сами мы не местные, деньги и документы остались у экскурсовода
По простоте душевной я отчего-то думал, что в секте еноховцев мне будут рады.. еще никогда Штирлиц так позорно не пролетал мимо кассы.
Разговор с «гуру» стал моим позором и винить в этом кроме себя было некого.
Старец был благостен, преисполнен сочувствия и любви к ближнему, но выставил меня так виртуозно, словно всю жизнь проработал чат-ботом на госуслугах.
И только оказавшись за дверью я рассмеялся. Рука-лицо! Где твои мозги, Тоха⁈ Это же секта, а секте нужна состоятельная паства.
Этот, прости Господи, «гуру» — отличный бизнесмен: идея Конца Света хорошо продается, он делает себе деньги. На кой черт я ему сдался, если с меня взять нечего? ЕСТЕСТВЕННО, он поспешил от меня поскорее избавиться, как от любого попрошайки. А то, что вместо дубинки использовал молитвы — так кому какое оружие по руке.
Двери дома на набережной захлопнулись за мной.. Прищурившись от яркого солнца, я следил за оживленной улицей. В нос ударила смесь запахов — свежего хлеба из пекарни, пыли, поднятой промчавшим мимо экипажем, дыма от кузнечного горна.
По тротуару, мне навстречу, не спеша шел торговец в широкой рубахе, выставив вперед бороду лопатой. За груженой повозкой бежали мальчишки, босые, но в картузах. На лавочке сидел старик и острым взглядом наблюдал за прохожими. Все это было знакомо по старым фотографиям, по описаниям в книгах, но сейчас оно вдруг стало реальностью, данной мне в ощущения.. уж не знаю, за грехи или за праведность.
Стоял самый конец мая. Знойный, парящий, цветущий. Черное озеро сделало мне удивительный подарок, забросив меня сюда не за два дня, а за два с половиной месяца до дня «Х». Этим подарком нужно было воспользоваться с умом. Для начала — решить самый простой вопрос с документами.. Вот только без денег он не решался никак. Ни честно-официально, ни грязно-криминально.
Проще всего было добыть крестьянский «вид» — в любой из близлежащих деревень дать попу двадцать копеек, и будет тебе «бумага», где русским по белому пропишут: Антон, сын Васильев, сословия крестьянского, родом с деревни такой-то, прибыл в губернский город по делам общины.. какие там дела, никто не спросит. Может, дрова продать, может, гвоздей купить. Никому это не интересно.
Вот только приблизиться к Ксении я не смогу никаким макаром, хоть наизнанку вывернись. Это только у Гоголя кузнец мог спокойно получить аудиенцию у царицы, да и то в сказке. В реальной жизни крестьянина к аристократке на пушечный выстрел не подпустят.
Чиновнику проще, особенно если чин не самый маленький. Чиновники и офицеры уже не «подлое» сословие, можно и на балу быть представленным.. Вот только все они имели личные удостоверения с печатями. И все их звания, чины и заслуги в обязательном порядке вносились в формулярный список — что-то вроде личного дела, которое, понятно, хранилось за семью замками.
Пожалуй, в эту касту не пролезть, даже если маслом намазаться с ног до головы.
Сейчас, в одежде с чужого плеча, заботливо подогнанной умелыми руками Ванды, я был похож на мещанина, небогатого.. пожалуй, даже, недавно обедневшего. Латки в нескольких местах, сапоги с наставленными голенищами. Дворники скользили по мне равнодушными взглядами, я выглядел «правильно», хоть и ханыжно.
А вот встречи с городовым я опасался, и не напрасно. Полиция вела учёт всех приезжих, особенно тех, кто не был коренным жителем города. Где-то ближе к сердцу у меня должен был храниться докУмент: право на жительство и работу в городе.. И — нет, усы, лапы и хвост не проходили.
Нужно было, кровь из носу, добыть что-то похожее до ночи. Иначе с наступлением темноты меня арестуют за бродяжничество, и это в лучшем случае. В худшем — я встречу своих, с позволения сказать, коллег по касте, настоящих бродяг, которые дадут мне по затылку и отнимут сапоги.
Интересно, а отсюда поговорить с Ксенией через зеркало я смогу? Ведь как-то образовалась эта связь. И если я смог до нее дозваться из далекого двадцать первого века, то уж из родного времени-пространства должно быть еще проще!
Вот только где найти черное стекло?
Я шел, погруженный в размышления, ноги сами несли куда-то вперед. Рядом с дорогой вдруг показался открытый колодец с ведрами. В Санкт-Петербурге в это время уже строились водные системы, а здесь, в городе, все еще зависят от колодцев?
Хотелось есть, и аппетитный запах из булочной на углу не поднимал настроения.
Что ж, если не приняли в Светлом храме, то логично поискать помощи на темной стороне улицы.
План города я мог начертить по памяти, разбуди меня ночью после крутого корпоратива. Кварталы, где селилась знать, не годились — ребятки с золотыми бляхами бдили там не за страх, не за совесть, а за деньги. Центральные улицы отпадали по той же причине. Чуть лучше были кварталы мастеровых, вот только там все знали друг друга с сопливого детства и шататься по ним просто так было очень плохой идеей: намнут бока и сдадут околоточному.
Значит, путь мой лежал к реке, точнее, к тому не слишком чистому и излишне шумному месту, где разгружались хлебные баржи. Таскать мешки я не собирался, грыжа — не то, что делает жизнь проще. Но хлеб — это деньги. Как мне подсказывали знания, в основном, наличка. А там где ходят деньги, обязательно найдутся и мутные личности.
Кое-кого из этих личностей я хорошо знал. И в лицо — полицейские фотографии сохранились, и по тому, что заменяло им имя. И этапы их славного боевого пути помнил весьма неплохо. Знаменитому марвихеру Коське Рыжему и его невенчанной супруге и подельнице Райке Соленой я посветил аж целую главу своей книги.. которая так и не вышла.
Эта сладкая парочка, или любой из их окружения мог решить мои проблемы, не вставая с дивана. Дело за малым: найти, заинтересовать и постараться не облажаться. Историю «лодочки-самоходочки», которая в утреннем тумане ходит вдоль берега и подбирает криминальные трупы, я в книгу включать не стал. Вдруг прочитает беременная женщина, или, спаси Создатель, ребенок до восемнадцати лет. Неудобно получится.
Мощенные булыжником улицы с крепкими и основательными деревянными, а иногда и каменными домами закончились. В данный конкретный момент истории я очень глубоко понимал «высокую моду» горожан конца девятнадцатого века. Никаких лаковых штиблет, сапоги и только сапоги. Желательно до самой шеи..
Если я и преувеличил, то ненамного. И не со зла — все же отвык в последнее время от таких, с позволения, транспортных артерий. Это не дорога! Даже направлением ее можно было назвать с большой натяжкой. И звучало бы оно: «кажется, туда.. но это не точно».