Страница 44 из 72
Горничные суетливо рассаживались в конной повозке, а глава семейства обещался прибыть позже, как только позволит служба, по железной дороге.
— Разве я когда-нибудь давала повод? — по-настоящему удивилась Ксения.
— Нет, но.. Михаил, — княгиня оправила дорожное платье из плотного темно-зеленого шелка, узкое в талии и свободное внизу, с модным рукавом в три четверти.
— Останется жив и, возможно, даже доволен этой самой жизнью, — Ксения равнодушно пожала плечами. Ей тоже пошили не только парадный, но и дорожный туалет из голубого муслина, с небольшим вырезом. На приеме ожидался весь цвет общества: офицеры, чиновники, аристократы и даже богатые купцы, так что князь зажмурился в притворном ужасе, закрыл глаза ладонью и — дал супруге карт-бланш на: «любые безумства в разумных границах».
Кучер причмокнул губами, умные лошади двинулись вперед, фаэтон качнулся, но быстро выровнялся. Ехать предстояло около двух часов.
— Твое «возможно» меня несколько пугает, — заметила княгиня.
— Отчего бы так, мамА? — Ксения легко улыбнулась, — я женихов не ем.
Повозка миновала город и следовала теперь по проселочной дороге. Впереди был участок, покрытый лесом и Ксении вспомнился недавно читанный роман: вот если бы Ангел и в самом деле собирался ее похитить, то сейчас самое время, да? Пока она еще не замужем, как та несчастная Маша, и не опутана неразрывными цепями долга с ног до головы.
Княжна задумалась так глубоко, что не сразу услышала глухой топот множества коней по дороге, укатанной до состояния камня. Она чуть повернула голову, придерживая шляпку, чтобы не слетела и заметила, что позади повозки, с прислугой и вещами, клубится пыль.
Их довольно быстро нагонял конный отряд в полтора десятка. Лоснящиеся, сытые кони и синие мундиры с яркими красными воротниками — жандармы!
Повинуясь взмаху руки главного, мужчины лет сорока на жеребце саловой масти, двое отделились от отряда и взяли в оборот горничных.
А основной отряд приблизился к фаэтону.
Урядник поклонился, не сходя с коня, коснувшись пальцами фуражки с усталой небрежностью.
— Доброго здравия, Ваши Сиятельства. Урядник Платон Мирошко. Прощения просим за беспокойство. Могу я расспросить вашего кучера?*
Татьяна Дмитриевна поморщилась:
— А вам, любезнейший, что за дело до моего кучера? Не видишь, торопимся мы.
— Надолго не задержу. Дело у нас такое, государево.
— Извольте, господин урядник, все же уточнить, какое-такое государево дело к моему личному слуге? Уж не на войну ли его забирают прямо сейчас, а нам самим велят лошадьми править?
Жандарм замялся:
— У меня есть сведения.. — начал он, — что в имении Половцева может произойти что-то.. нехорошее. И, возможно, вам стоит отложить визит.
«Донос», — презрительно шепнула Ксения.
— Но мы приглашены, — возразила княгиня, — и отписали хозяйке, что будем.
— Я всего лишь выполняю свой долг, — ответил урядник глядя на женщин со странной смесью раздражения, почтения и беспокойства, — Дело исключительно ваше, но, может быть, вернуться будет лучше. Барышня с вами, опять же, молоденькая совсем. Место тут нехорошее, а нас не сказать, чтобы много.
Он кивнул в сторону леса. За его спиной стояло около десяти жандармов, одетых в такую же форму и вооруженных берданками и штыками. Лошади нервно топтали копытами землю.
— Спасибо за предупреждение, — сказала княгиня, — но мы продолжаем путь. Задавайте свои вопросы, только поскорее. Мы хотим быть в имении Половцевых до темноты.
Разговор и правда оказался короткий, но сколько Ксения не напрягала слух, ничего не уловила. Словно один умел говорить бесшумно, а второй — читать по губам.
Урядник еще раз поклонился и отдал команду своему отряду следовать за их повозками на некотором расстоянии, словно сопровождая к месте назначения.
— Как под конвоем везут, — Татьяна Дмитриевна поджала губы. — Как бы кто не увидел, потом же до смерти не отмоемся.
Почему-то Ксения подсознательно ожидала, что ворота в имение Половцевых будут распахнуты настежь — гости же! Но они оказались заперты, и не просто заперты — возле них еще околачивалась парочка дюжего вида слуг.
Впрочем, Трубецких сразу же пропустили.
Как выяснилось, большинство приглашенных останавливались в уютной гостинице в полутора верстах от имения, а вот их разместили прямо в доме, в гостевом крыле и это было огромной честью и доверием.. Да, кажется, жандармы-то не просто так! И хозяев тоже предупредили.
Пока Мария раскладывала вещи и расправляла на специальном приспособлении вечерний наряд княжны, Ксения решила прогуляться по саду. От предложенного чая она отказалась, проголодаться не успела, а вот размять ноги после повозки хотелось почти нестерпимо.
Она прошла узким коридором и выскользнула через заднюю дверь для прислуги.
Садовник постарался создать атмосферу тайны и нежности — извилистые дорожки, беседки, укутанные вьюнком. Мелькнуло зеркало пруда. Каменные скамейки утопали в зелени, голову кружил сильный запах пионов — клумбы переливались всеми цветами от алого до темно-фиолетового и в другое время княжна бы с удовольствием полюбовалась на это буйство красок. Но сейчас ее скорее манили узкие, отсыпанные песком тропинки в окружении лохматых, нестриженых лип. Это было хорошее место, чтобы подумать в тишине, без помех и назойливого внимания.
.. Их не пугали, и этот Морошка.. Мирошко и в самом деле считал, что в имении что-то готовится? Впрочем, урядник — просто фуражка, мыслей в его голове ровно столько, сколько приказали думать и ни на одну больше, иначе не выслужил бы урядника — убили раньше. Думает за него ищейка Государя, Шуваев, а о нем и хотелось бы думать плохо, да не выходит. Ума и цепкости ему не занимать. Опасный противник. Хорошо уже то, что «Трикона» была не единственной головной болью этого господина и не главной.
Бессонницей и скверным нравом его обеспечивали «Печальники горя народного» с пистолетами в букетах роз и самодельными адскими машинами. Выстрелы и взрывы гремели по всей немаленькой территории Российской Империи. Двенадцать лет назад рука Игнатия Гриневицкого оборвала жизнь государя Александра II. Сколько получилось случайных жертв, никто не считал, да и не думал. Цель оправдывает средства!
Гадость, но не лишенная смысла. «Если ты не хочешь слышать шепот, в тебя однажды камень полетит..» Убийц казнили, но телега реформ со скрипом сдвинулась с места.